Мне тоже хорошо. После какого-то по счету бокала я ловлю общее состояние своих коллег и сама не замечаю, как оказываюсь чуть ли не в центре толпы и прекрасно отплясываю, забыв о высоких каблуках. И Саша неожиданно оказывается рядом. Конечно, он не танцует, но наблюдает. Следит за мной и заставляет меня только еще больше улыбаться и самозабвенно двигаться под музыку.
Боже, артисты зачем-то начинают наигрывать какой-то медляк, и меня чуть ли не мгновенно прижимают к себе. Без спроса. Просто раз — и всё. Теперь я танцую с ним, двигаясь плавно и не спеша. Его руки на талии или даже чуть ниже — вялая попытка контролировать ситуацию заканчивается, не начавшись.
Саша молчит. Он просто обнимает меня и мерно качает в такт. А, ну конечно, я знаю эту песню, и хлопья снова летят наверх. Сколько людей вокруг? Я не помню. Их нет. Есть только мы вдвоем. Плевать, почему и зачем, и плевать, что будет завтра. Сейчас я танцую с ним медляк, и сердце скачет как после марафона.
Вечер выходит долгим, и каблуки успевают натереть мне ноги. К концу капризничаю как маленький ребенок и умоляю разрешить мне пойти босиком, но Саша останься адекватным и не дает мне этого сделать. Мы едем в лифте молча, стоя по разным сторонам, и смотрим друг на друга, словно сейчас видим впервые. Мне кажется, у меня уже все выветрилось, хотя в голове слегка шумит. Я долго роюсь в сумочке, пытаясь отыскать ключ-карту, а Саша все это время стоит у меня за спиной. И обнимает за талию! Как будто так и должно быть. Как будто нет в этом ничего странного. И если бы сейчас меня спросили, какое у меня новогоднее желание, я бы сказала, не раздумывая: поцеловать его.
Меня чуть-чуть пошатывает, когда в коридоре номера я развязываю туфли, но потом я с блаженством опускаю уставшие ноги в мягкие тапочки. Пока я сижу и рефлексирую, Саша быстро отправляется в ванную. Реально быстро, ведь парни всегда делают это шустрее. Потом приходит и моя очередь, я выуживаю рубашку из сумки и прямо так, в платье, ухожу умываться. Стираю макияж, чищу зубы. Переодеваюсь. Впервые думаю о том, что стоило выбрать какую-нибудь домашнюю пижаму поскромнее, с енотами или лисичками, а не атласный трындец с черным кружевом. Но мозгов видимо с возрастом больше не стало. Платье и косметичку оставляю прямо в ванной, завтра, хотя уже и сегодня, буду сумку собирать.
Смело, насколько могу, шагаю в комнату.
Да, на мне просто ночная сорочка. Да, она с кружевом, но он вообще-то уже видел меня в купальнике, и чем его удивишь?
Но нет. Удивлен. Смотрит на меня так странно, хотя… ничего странного. Как надо, так и смотрит.
А потом щелкает выключателем, и в номере резко темнеет. Дневная сказка закончилась. Я медленно и почти на полупальцах подхожу к окну — единственному источнику света в этом пространстве, а Саша снова становится за моей спиной.
— Скажи, это нормально так делать? У меня ведь не железные нервы. Я не могу держать себя в руках, — очень тихо, но с прямым посылом говорит мне.
— Так не держи, — отвечаю быстрее, чем думаю.
Дневная сказка закончилась. А будет ли ночная?
Разрешаю делать все, на что он решится. В конце концов, мы взрослые люди, мы свободны в своих решениях, мы свободны по жизни, кто и за что нам выскажет? Я знаю его всего несколько дней, но как же он нравится мне! Даже за этот короткий промежуток времени и наше непродолжительное общение. Даже при том, что за стенами этой базы отдыха у каждого своя жизнь и свои обстоятельства. Всё это где-то там, а мы здесь. И нас двое, двое тех, кто хочет только одного...
Опять его руки на моей талии, а носом зарывается в волосы, которые еще пахнут шампунем и средствами для укладки. На инстинктах так хочу прижаться к нему, почувствовать его...
— У тебя давно не было мужчины? — вдруг спрашивает. И пусть вопрос этот не очень приятный, я понимаю, почему он звучит. Меня же выдают мои взгляды, мои движения, мурашки на моих руках.
— Да. С февраля.
— Черт, как ты жила?
— Не жила, — всё, что могу сказать. Действительно, так и есть: жить я начинаю только сейчас, в эту минуту, когда тело расцветает от его прикосновений.
Полоска кружева ползет вверх по коже, освобождая пространство для НЕГО. Саша погружается в процесс изучения меня, а сам проводит носом по шее. Я бы хотела видеть его лицо в отражении стекла, но увы, штора мешает и не дает мне сделать этого. Да, ощущения так острее, но мне нужны его глаза и его улыбка, катастрофически нужны. Разворачиваюсь, и тут же меня подталкивают назад, к окну, заставляя почувствовать холод через тонкую ткань штор.
— Саш, ты... — но я не могу ничего сказать, потому что на меня буквально обрушиваются с поцелуем.
Так вот он какой — наш первый поцелуй. Жадный, горячий, вкусный и долгий. И разрывать его совсем не хочется. Я не пытаюсь сравнить это с чем-то, что было в моей жизни раньше, ведь я точно знаю, что Саша ни на кого похож. Я лишь хочу, чтобы это не заканчивалось, чтобы звуки моего удовольствия и дальше тонули в терпком поцелуе, а его плечи были якорем в этом шатающемся мире.
