Снесла Баба Яга яичко полностью

Но, с другой стороны, что еще остается женщинам, после того как они перешагнут определенный возраст? Не часто встречаются счастливицы с генами сверхчеловека, какой была любимица Гитлера, крепкая старушка Лени Рифеншталь, которая дожила до ста одного и всем показала, что значит триумф воли! Она лазала по горам, до ста лет ходила на лыжах, в девяносто овладела дайвингом, путешествовала по Африке, фотографировала несчастных нубийцев, спала с ними, пила их кровь, и это поддерживало ее в форме! Какие еще есть достойные примеры? Джессика Флетчер? Глория Свенсон в фильме «Бульвар Сансет»? Бетт Дэвис и Джоан Кроуфорд в «Что случилось с Бэби Джейн»? Большинству достается этот отвратительный «крепкая старушка — lоок[26]». Полностью утратившие свой пол старушонки с короткими мужскими стрижками, одетые в светлые спортивные куртки и штаны, которые ни чем не отличаются от своих сверстников мужчин и которых люди замечают только тогда, когда они в группе. Да, может быть, выход именно здесь, может быть, нужно мимикрировать в третий пол, пол без пола и жить своей незаметной параллельной жизнью: подниматься в горы, гулять с альпийской палкой, путешествовать в организованных туристических группах любителей оперы, любителей эльзасских вин, любителей средиземноморских сыров. Какие еще варианты есть в типологии старых женщин? Окруженные кошками чокнутые старушки, к которым в один прекрасный день вваливаются соседи, предварительно выломав дверь, и находят их мертвыми в застоявшейся вони кошачьей мочи? Или похотливые старухи с неутоленными сексуальными аппетитами, которые каждую весну совершают паломничества в регионы, где местные молодые люди привыкли продавать себя за деньги? Или богатые старушенции, которые истерически подвергают себя всевозможным процедурам — лифтинг, липосакция, гормональная терапия, если нужно, то и терапия говном, — и все только для того, чтобы хоть чуть-чуть оттянуть неумолимое старение?

Возможно, курорт — это место, которое создает иллюзию того, что старость действительно можно оттянуть? Да, курорт — это естественная среда обитания для бабулек, курорт — это их жанр, просто теперь это называется не курортом, теперь это же говно, но в более эффектной упаковке называется «спа-центр».

В белом махровом халате, наброшенном на голое тело, Беба изучала свое отражение в зеркале. Все висит, все состарилось, все потеряло форму, только внизу оставался свежим тронутый сединой «кустик». Надо же, откуда взялась у нее эта идиотская гордость по поводу «кустика»? Тоже мне, сейф с сокровищами! Как будто все остальные части тела — как полицейские, кассиры, швейцары — существуют только для того, чтобы обслуживать этот клад! А откуда взялся этот морализаторский протест? Может быть, действительно «кустик» много лет был ее «сейфом с сокровищами», может быть, большую часть жизни у нее все вертелось вокруг секса?! В молодости она была готова продать душу дьяволу за простой принцип механики поршня. «Мужчина и женщина — это поршневой механизм», — сказал как-то один из ее любовников. Имени его она теперь не вспомнит, а фразу запомнила. Тогда эта метафора показалась ей невероятно смешной. «Пхх-пхх! Пхх-пхх!» А сейчас кажется неуместной. Но если хорошенько подумать, существует ли что-то другое, кроме «пхх-пхх»? Может быть, все другое — только туман, который смягчает правду, чтобы эта человеческая поршневая механика не производила такое устрашающе примитивное впечатление? Разумеется, все заключается в вопросе перспективы. Сейчас ей кажется, что это так, а раньше, когда она была молодой, казалось противоположное. Тогда за этот чертов «поршневой механизм» она была готова и умереть.

Беба апатично щипнула свой «кустик» и уже совсем было двинулась в душевую, как ей на секунду показалось, что вместо сухого, сероватого «кустика» она видит блестящие черные перья. Беба подошла к зеркалу, совсем близко, и, надо же, теперь ей стало казаться, что с проблематичного места на нее смотрит птичий глаз, более того, этот сверкающий, злобный птичий глаз ей подмигивает! «Кшш, что за черт!» — подумала Беба, запахнула поплотнее махровый халат и направилась в душевую.

А мы? Мы идем дальше.