Ободрённый такими приятными мыслями, он не медля принялся за дело. Самое трудное было составить телеграмму с донесением начальнику «Амурлага» и копию начальнику ГУЛАГа. Потом он вызвал старшину Чурбана и приказал достать во что бы то ни стало козу.
Козу удалось достать сравнительно легко. За справку о сдаче в налог мясопоставки управлению треста «Амурлаг» Иван Чох привёз свою козу Маруху, и втайне был доволен, что сумел сдать недоросшую до нужного веса козу как полноценную мясопоставку. По этому поводу, вернувшись в деревню, он напился, и скоро все знали о его удачной сделке.
Дальше для старшего лейтенанта Шмата начались непредвиденные сложности. Не имея представления об искусственном осеменении, Шмат совершенно искренне считал, что Шалавый должен произвести с козой действо, которое обычно делает козёл. Опять же, совершенно искренне полагал, что понуждая заключёного Шалавого к совершению уголовного преступления ради великого дела всего советского народа, а, может быть, и всего трудового человечества, он не совершает противозаконных действий. А потому начал «обработку» Шалавого с политической информации о сложном международном положении, о всемирном заговоре империалистов и необходимости крепить экономику, а, следовательно, и оборону первого в мире государства рабочих и крестьян. Сначала Шалавый рассеяно слушал, крутил головой, шлёпал своими мокрыми губами и нагло улыбался, предвкушая жизнь какого-нибудь восточного султана, единственной заботой которого будет вовремя наполнять очередную баночку содержимым мочевого пузыря. Однако, когда начальник стал живописать выгоды, которые могут принести родной советской экономике стада коз, пасущихся в горах, долинах и даже за Полярным кругом, которых можно доить и одновремённо собирать их мочу в баки самолётов и танков, Шалавый насторожился. Он никак не мог понять, к чему клонит Шмат, а когда тот предложил старшине Чурбану привести козу, Шалавый понял, чего от него хочет начальник. И заупрямился. Никакие увещевания и уговоры не помогали.
— Ты чо, отпадёт у тебя, што ли, али сотрётся? Допреж, хоч ты и зэк, должон же ты быть патриотом своей родины! Другие, вишь, на фронт добровольно просились в войну, а ты чо? Придурком тут по баням и складам ошивался! Паразит! Елду, вон вырастил, как оглобля, а послужить ей родной стране, советскому народу и лично товарищу Сталину не хочешь! Страм, кому рассказать! Иди и подумай до завтрева. Последнее моё слово. А то знаш меня… — заключил свою воспитательную тираду Шмат.
Плохо спал в эту ночь Шалавый. То ли слишком мягкие матрасы велел положить на настоящей кровати с панцирной сеткой старший лейтенант Шмат, то ли Шалавый переел на ночь, но ему почему-то снились жуткие сны.
