Сначала видел он старшего лейтенанта Шмата в бурке и папахе, с посохом в руках, как у того кавказца-пастуха из фильма «Свинарка и пастух». За спиной у него были то ли овцы, то ли козы. Ну конечно же козы! Видимо-невидимо коз! Все они повернули к нему, Шалавому, свои бородатые морды с желтыми наглыми глазами, блеяли и жевали травку. За козами, как на громадном плакате, на фоне плотин, домен, кранов и снопов громадились фигуры рабочего в синем комбинезоне, какого Шалавый сроду нигде и никогда не видел, кроме как на плакатах и старых желтых рубликах, и колхозницы, здоровенной бабы, повязаной платочком. Они угрожающе сделали шаг вперёд, как на зарядке, слегка припав, — рабочий левой, а баба правой ногой, и протянули к нему громадные, просящие подаяние руки. Потом у пастуха Шмата вдруг выросли усы, и на плечах у него была уже не бурка, а полувоенный френч, как у начальника участка леспромхоза Федькина. И Шмат это вовсе не Шмат, а товарищ Сталин. Протягивает он свою маленькую холёную руку к нему, Шалавому, кладёт ласково на плечо и говорит с кавказским акцентом, что раз он, Шалавый, бывший вор и аферист делает такое большое и нужное дело для родной страны, то его народ награждает всеми орденами и медалями, а его бронзовый бюст установят прямо перед его домом, в Москве, на Тверском бульваре. Растроганый Шалавый пустил слезу и согласился послужить советскому народу, на страх врагам. Вот уж он волокёт козу Маруху за ошейник, а коза это вовсе не коза оказывается, а желтоглазая колькина уборщица Фенька. Тут Шалавый совсем обрадовался. Фенька — это другое дело! К тому ж он вспомнил, как она виртуозно «играла» под ним, постанывая и царапаясь, и совсем разохотился. Вот он полез к ней за пазуху, привычной рукой нащупал то, что и должно там быть у бабы. Одна, вторая… черт, а это ж что? Ещё две ниже первых… и ещё две ниже… как у серёгиной свиноматки… вдоль брюха… — «Эка ж», — поостыл Шалавый. Потом опять коза-Фенька вроде прижалась к нему всей дюжиной сисек и опять разохотился во сне Шалавый. На этот раз он повернулся и полез рукой к ней промеж ног. Вроде всё на месте, как и должно быть… Дальше, дальше — и тут его рука куда-то провалилась в бездну, он грохнулся на пол с кровати, запутавшись в толстом китайском одеяле верблюжьей шерсти, и проснулся… Во рту было нехорошо, как после попойки. Болело ушибленое колено. Зверски хотелось отлить, аж глаза болели. Шалавый вспомнил сон и тихо выматерился. Подошел к ведру и стал сливать. Звук был очень привычный — тяжёлый и звонкий, такой, как был до той злосчастной субботы. Шалавый нагнулся и понюхал содержимое ведра. Из ведра несло привычным запахом параши…
Как всегда утром старший лейтенант Шмат принимал доклад дежурного по караулам младшего лейтенанта Болтюка. Ещё при входе в комнату дежурного, Шмат обратил внимание на возбуждёное лицо младшего лейтенанта. Однако, тот быстро вскочил и, сделав шаг навстречу, приложив правую руку к новой ушанке, начал свой доклад:
— Товарыш старшый лэйтэнант, за врэмья мого дэжурства никаких происшествий нэ произошло! Дэжурный по караулам младшый лэйтэнант Болтюк. — Потом после небольшой паузы, уже опустив руку от ушанки, несмело добавил со своим неистребимым украинским акцентом, — Токо коза здохла… Хай йий бис…
— Какая коза?
— Та, шо Иван привиз вчора…
— Почему сдохла? Чо, не покормили?
— Не… той… як сказать… сержант Алиев того… вые… гм… згвалтував, то есть, ссильничал йийи… дак вона здохла…
— Как ссильничал?
— Та прывьязав, а шоб нэ бэкала, дак завэрнув йий на морду портянку. Дак вона задохлась… Сэржанта я заарэштував…
— Та-ак, — задумчиво отреагировал Шмат, — теперь придётся новую козу доставать, опять время потеряем, а ведь стране каждый день дорог…
— Кхм, — опять нарушил течение его мысли младший лейтенант. Ищэ той, як його, Шалавый, шо сцяв бэнзыном, вжэ сцыть, як уси.
Впервые подчинённые увидели Шмата таким растерянным и жалким.
Но самое неприятное для Шмата началось неделю спустя, когда он по вызову начальства на моторной дрезине прибыл в Комсомольск и предстал перед полковником, начальником «Амурлага», только что вернувшимся из Москвы с совещания в ГУЛАГе.
