Поэтому Миран решил оставить этого дурного коня в покое, раз он ей так нужен, и отправился сам себе добыть еду, без её помощи. Наблюдая за феей, он пришёл к выводу, что она нормальную еду не ест: как вообще можно жевать эти травяные лепёшки? И о людях мало что знает: она к нему относилась, именно как к животному, и это было печально. Ещё печальнее было то, что он даже имени её не знал. Он долго смотрел, как девушка спит, как во сне смешно морщит носик и прикусывает нижнюю губку — было в этом нечто очень милое, он раньше не замечал в девушках подобного. Хотя в вышколенных манерах принцесс, этой непосредственности и натуральных эмоций и не увидишь.
На душе было тоскливо, нет хуже… было мерзко. Впервые Миран задумался, что его жизнь и всё то общество, в котором он так любил блистать, ничего из себя не представляет. Скучные, заученные фразы, расписанные до мелочей дни, этикет и соответствие установленным правилам, поэтому его так и тянуло на экстремальные поступки, чтоб хоть как-то разнообразить эту нудную жизнь. Но если там за ним регулярно следили и вовремя оберегали от опасностей, тут он один и всё намного серьёзнее. Не будет же фея регулярно рядом и спасать ему жизнь, да и стыдно взрослому мужчине полагаться на слабую девушку…
Поэтому он так оглядывался. Путь до деревни был не близким, а его белоснежный мех сильно бросался в глаза на фоне обгоревших деревьев. Одно хорошо: после пожара диких зверей тут не было, а дальше они не живут из-за людей. Королёвские охотничьи угодья хорошо охраняли егеря, сунуться сюда простолюдину, это всё равно что подписать себе смертный приговор, а вот дальше приговор подписывали себе звери.
После недавней войны королевство восстанавливалось медленно, еды крестьянам не хватало, поэтому ближайший к деревням лес был опасной территорией и не только для зверей, разбойников и воров развелось тоже немерено. Но у него сейчас просто не было выбора. Есть сырую дичь он не будет. Гордость не позволяла. Она не позволяла и воровать, но с этим было легче свыкнуться, чем заставлять себя есть всякую гадость.
Миновав пожарище, Миран успокоился, теперь достать еду будет намного проще — вокруг лежал снег. Видно, фея таким образом пыталась остановить пожар и если там из-за огня он растаял, тут лежал вполне приличным слоем, покрывая землю и деревья. Миран незамеченным миновал лес, подгоняемый жутким урчанием желудка, быстро перебежал через дорогу и спрятался в сугробе, потом перебежками, пригибаясь и прячась, побежал в деревню, добравшись, наконец, до какого-то сарая с сеном.
Ближайший дом находился всего в пятнадцати шагах от него, но дело значительно осложнялось собакой, сидящей у порога. Если она его учует, всё будет печально. Для собаки естественно. Он-то теперь с волка, придушит, конечно, но только потом еды ему тут не видать. Поэтому решил дождаться ночи, уютно зарывшись в ближайший сугроб и немного вздремнуть, так время пройдёт быстрее.
В полудрёме он и услышал странный разговор двух селян, сначала хотел зарыться подальше, чтобы они его не увидели, но потом передумал, услышав первые фразы:
— Приехал отец Лоренс, ищет каких-то необычных животных, ворующих еду. Целый день по дворам рыщет вместе с отрядом гвардейцев. Нужно быть осторожнее.
— Совсем уже с ума выжил инквизитор, сначала ведьм всё искал, теперь ему животные чем-то не угодили!
— Тише ты, вдруг кто услышит. Говорят какие-то егеря уже поплатились за длинные языки. Как ты теперь будешь сбывать столько самогона, ты мне скажи? Или ты думаешь, они не обнаружат твой тайник?
"Самогона?!" — встрепенулся Миран, хоть одна хорошая новость за этот ужасный день. Но то, что инквизитор ищет животных, как-то напрягало. Миран усмехнулся своему странному предчувствию. Не мог же этот маразматик быть замешанным в том, что с ним случилось. Бред. Фея на такое точно бы не пошла.
При воспоминании о девушке у Мирана сильнее забилось сердце, разливая тепло по телу, как от доброго кубка вина. Даже голова закружилась. Миран встряхнулся, чтобы отогнать это наваждение, злясь на такую реакцию. Ещё чего не хватало. Это просто с голоду, убедил себя он и стал прислушиваться дальше, вдруг скажут, где тайник, самогон ему сейчас бы точно не помешал.
— Я хорошо всё ветками прикрыл, как будто дерево упало, думаю, рыться там никто не будет, мало ли у кого что в огороде валяется. А потом когда отец Лоренц уедет, свезём всё в кабак к Джо. До туда, правда, далековато, зато хорошо заработаем.
— А про разбойников не забыл?
— Да какие разбойники, если тут гвардейцы инквизитора! Здесь их точно неделю не будет, зуб даю!
— Ну если что, сам потом расхлёбывай. Я здесь ни при чём. Итак, твою лавочку, как могу, прикрываю перед главой деревни. Узнал бы кто, давно бы как липку обобрали. И дёрнул же меня когда-то чёрт жениться на твоей сестре…
— Да успокойся уже, я и сам знаю, что делать. А будешь обижать сестру — по носу схлопочешь!
