Не надо искать приключений — они найдут тебя сами, если ты им понравишься! Лера, девушка из провинции, ехала в Москву за счастьем, а теперь имеет все шансы стать королевой мафии. Спасаясь от коварного любовника, она садится в машину к незнакомому мужчине — и с этого момента ее жизнь летит в тартарары. Жадные наркоторговцы, хитрые цыгане, злобные бандиты — жизнь сталкивает ее с опасными, колоритными личностями. Став единственным обладателем информации о тайнике с наркотиками, Лера решает использовать этот шанс по полной — и повторить историю знаменитой атаманши контрабандистов — Королевы Юга. Она станет Снежной Королевой…
«Сейчас мне будет плохо», — подумала она, и увидела всю сцену как бы со стороны: она посреди захламленной комнаты, одна и без оружия, а на нее надвигается небритый мужик в рваной рубахе, пахнет от него самым настоящим козлом, и в глазах мутная накипь.
Второй на корточках сидел в углу, среди набросанных пожелтевших газет и пустых бутылок, торчащих из рваного пакета, лениво перебирая струны старенькой гитары, глаза его были абсолютно пусты, золотая фикса зловеще поблескивала во рту. Третий, голый по пояс, торчал у двери, чтобы отрезать ей путь к отступлению, и смеялся бессмысленным пьяным смехом.
«Сейчас мне будет очень плохо», — повторила она про себя. Здравый смысл подсказывал сдаться и перетерпеть. С этим подонком Лешкой она рассчитается позже. Но тут она снова увидела его мерзкую рожу с тупой ухмылкой, и ярость поднялась в душе, как морской прибой — упорно и неотвратимо.
— Перережьте горло мне, перережьте вены, Только не порв-и-и-ите сере-е-ебряные струны, — доносилось из угла.
Дура дурная, остолопина, кляла она себя, и понесла же ее нелегкая в эту глушь! Она отступила на полшага назад и чуть не споткнулась о колченогий стул с развороченной обивкой.
Она хотела кричать, но в этом богом забытом углу никто ее не услышит. А если и услышат, то придут, прибегут — посмотреть на увлекательное шоу и поучаствовать.
— Не надо брыкаться, — с угрозой процедил мужик и сделал два решительных шага в ее сторону.
Его руки в наколках угрожающе сжались в кулаки, он весь набычился. Одно слово, герой.
— И верно, детка, — захихикал Лешка, — ну что ты капризничаешь? Подумаешь, дело какое! Тебя не убудет, а мне для друга ничего не жалко!
— Хорошо! — она приняла решение и опустила глаза, чтобы никто не прочитал в них ничего. — Только посторонних зрителей просим удалиться! Тут не театр!
Гитарист поерзал в газетах, не спеша встал и вынес себя из комнаты, аккуратно держа свою гитару, похоже, кроме нее, его ничего в жизни не интересовало.
— А кто это, интересно, посторонний? — пьяно обиделся Лешик. — Тут посторонних нету, верно, Теша?
Ладно! — Она подняла глаза и шагнула к столу, оказавшись совсем рядом со своим главным противником. Правой рукой взяла со стола недопитую бутылку шампанского, а левой обняла его за шею.
Жаль, мизансцену сейчас не видит ее закадычная подруга и соседка Ритка — как она тискается с мерзкой полуголой гориллой в каком-то жутком клоповнике.
— Выгони его! — шепнула жарко в самое ухо, прижавшись грудью. — Скорее!
Она едва сдержала тошноту, так пахло от него немытым телом и дезинфекцией от одежды -«Матросской тишиной» от него пахло. Но он клюнул — видно, не отличался ни умом, ни сообразительностью.
— Алексей! — сказал негромко, но твердо. — Шел бы ты наверх да выспался…
Он повернул голову и не следил за ее рукой, в которой зажато было горлышко бутылки. И тогда она огрела его по голове этой бутылкой что было силы. Он не успел отстраниться, реакция у нее всегда было отличная. Она отскочила в сторону, а Геша осел на пол, как мешок с мукой. Или с дерьмом.
— Эй, ты чего? — До Лешки в пьяном виде всегда все трудно доходило.
Он сделал к ней шаг заплетающимися ногами, но она бросила в него табуреткой. Лешик упал со стоном, откатившись от двери, и она рванулась туда, к свободе, чувствуя, что это ее последний шанс. На ходу оглянувшись, на какую-то секунду ей стало жалко его — все-таки бывший любовник как-никак. Всего на одну секунду.
Куртка и сумка висели в сенях на гвоздике — жизнь научила ее в незнакомом доме все складывать в одно место, чтобы потом, если придется удирать второпях, не метаться в поисках колготок, документов и бюстгальтера. Она рванула на себя тяжелую дверь, и тут, в саду, бросился на нее третий обитатель дома — маленький вертлявый парень.
— Стой, сучка, стой! — крикнул он, но захлебнулся на полуслове.
— А с тобой мы на брудершафт еще не пили! — И она с размаху, от всей души вмазала ему ногой.
Она метила по яйцам, но получилось в живот, потому что парень был карликового роста, метр с кепкой, не поймешь, не то мужик, не то кучу наложили, как говорила соседка тетя Валя в далеком детстве.
Каблук ушел в мягкое. Она успела еще подумать, что если он завязнет, то придется бежать босиком, однако туфля не завязла. Коротышка взвизгнул, как недорезанная свинья, и плюхнулся в крапиву. Путь был свободен.
Она не помнила, как оказалась на шоссе, очевидно, чутье вело ее через перелески и поляны. В лесу она всегда ориентировалась отлично, с семи лет бегала одна по грибы.
Вид потемневшего от мелкого дождика асфальта — признак цивилизации — слегка отрезвил ее и привел в чувство. Машин на шоссе не было, часы показывали без четверти два. Все нормальные люди давно спокойно спят в своих теплых постелях. Она отошла чуть в сторону от дороги и спряталась за кустами, прямо напротив фонаря. Было так тихо, что слышно как падают с деревьев листья. Ее била дрожь в тонкой курточке, ноги промокли в высокой траве.
