Затем из-под пола с отвратительным шипением и свистом показались семь мышиных голов, увенчанных сверкающими коронами, а следом показалось тело громадной мыши. Да-да, это была одна мышь, но… с семью головами, и каждую венчала корона. Всё войско приветствовало её единодушным громким писком, сразу пришло в движение и с топотом направилось к шкафу, а следовательно, прямо на Мари, которая стояла ни жива ни мертва, прижавшись к застеклённой дверце.
От страха у неё так колотилось сердце, что того и гляди выпрыгнет из груди, и кровь стыла в жилах. Едва не теряя сознание, она попятилась назад, послышалось «дзинь-дзинь-дзинь», и задетое локтем стекло дверцы разлетелось на кусочки.
Левую руку будто обожгло, однако сразу же на душе стало легче, писк и свист прекратились, и всё кругом погрузилось в тишину. Хотя в темноте ничего нельзя было разглядеть, девочка решила, что, испуганные шумом разбитого стекла, мыши вернулись в свои норы.
Но в тот же миг Мари поняла, что ошибается: в шкафу за её спиной опять поднялся страшный шум и раздались тоненькие голоса:
Бодро и мелодично зазвучали колокольчики.
«Да ведь это моя музыкальная шкатулка!» – обрадовалась Мари и, отскочив в сторону, увидела, что весь шкаф как-то странно засветился и всё в нём задвигалось и закопошилось.
Несколько кукол принялись бегать взад-вперёд, размахивая ручками. В ту же минуту поднялся Щелкунчик, отшвырнул прочь одеяло и, решительно выпрыгнув из кровати, громко закричал:
Выхватив из ножен крошечную сабельку, взмахнув ею над головой, он издал воинственный клич, который тут же был подхвачен тремя полицейскими, паяцем, четырьмя трубочистами, двумя музыкантами и барабанщиком:
– О государь! Готовы служить тебе верой и правдой! Победа или смерть! Веди нас!
Воодушевлённый этими словами, Щелкунчик решился на опасный прыжок на нижнюю полку, новоиспечённые подданные – за ним. Им-то что не прыгать: и одеты в сукно да шёлк, и внутри у них вата да опилки, – а вот бедный Щелкунчик наверняка сломал бы себе что-нибудь (вы только подумайте: до нижней полки больше полуметра, а туловище-то из хрупкой липы!), если бы не Клара. Кукла быстро вскочила с дивана и поймала нашего героя вместе с обнажённой саблей в свои нежные ручки.
– Какая же ты умница, Кларочка! – всхлипнула Мари. – А я так дурно думала о тебе. Уж конечно, ты бы и сама охотно уступила Щелкунчику свою постель!
Между тем Клара, прижимая юного героя к шёлковой груди, говорила:
– О государь, неужели вы, весь израненный, намерены подвергнуть себя опасностям битвы? Посмотрите на ваших храбрых подданных: они уверены в победе. Полицейские, паяц, трубочисты, музыканты и барабанщик уже внизу, и сахарные куклы с моей полки тоже готовы к битве. Вы же отдохните в моих объятиях или, если хотите, полюбуйтесь победой с высоты моей шляпы со страусовыми перьями!
У Щелкунчика были другие планы, и он принялся так брыкаться, что Клара поторопилась поставить его на пол. Едва оказавшись на ногах, он тотчас же любезно опустился на одно колено и проговорил:
– Сударыня! В битвах и сражениях я неизменно буду помнить о вас с чувством благоговения и благодарности.
Тогда Клара развязала свой роскошный, расшитый блёстками пояс, наклонилась и попыталась сделать из него Щелкунчику перевязь, но тот быстро отступил на два шага назад и, приложив руку к сердцу, решительно заявил:
– Нет, сударыня, этого нельзя, никак нельзя. Потому что…
Не договорив, он глубоко вздохнул и, быстро сорвав ленточку Мари, которой были перевязаны его плечи, поцеловал её и надел на шею как талисман. Потом, бодро размахивая обнажённой саблей, Щелкунчик с лёгкостью птички соскочил на пол.
Вы, конечно, заметили, любезные и благосклонные читатели, что Щелкунчик ещё раньше, чем ожил, почувствовал любовь и заботу Мари, и в благодарность за её доброе отношение к нему не пожелал принять пояс Клары, хотя тот и был очень красив, а предпочёл надеть скромную ленточку. Но что же дальше?
Едва Щелкунчик оказался на полу, как снова поднялся свист и писк.
Оказалось, что под большим столом стояли несметные полчища мышей, а предводительствовала ими отвратительная мышь о семи головах! Что-то будет!
– Бей походный марш, мой верный барабанщик! – воскликнул Щелкунчик, и тотчас же раздалась барабанная дробь, отчего стёкла в шкафу задрожали и зазвенели.
Внутри шкафа снова что-то затрещало и зашумело, и Мари увидела, как крышки с коробок, где размещалось войско Фрица, поднялись и солдаты стали выпрыгивать на нижнюю полку, где выстраивались в боевом порядке. Щелкунчик бегал взад-вперёд перед войсками, размахивал саблей и выкрикивал воинственные призывы, но вдруг остановился и раздражённо произнёс:
– Куда подевался этот каналья трубач?
