Я постучала для приличия, открыла дверь, вошла под руку с Парисом, улыбнулась увиденной в голливудском фильме улыбкой голодной пираньи:
— Добрый вечер, дорогие гости. Рада вас видеть в своей гостинице.
«Дорогие гости», до этого о чем-то неспешно беседовавшие, сидя в креслах, замолчали и замерли.
— Вита? — осторожно уточнила бабушка, как всегда элегантно одетая, красовавшаяся в светло-голубом брючном костюме.
— И это моя дочь, — презрительно выпятил губу моложавый мужчина не старше сорока лет, чересчур смазливый, на мой вкус, настоящий заносчивый аристократ, как про себя определила я.
— Простите, — недоуменно нахмурилась я, — а вы кто? — И уже деду. — Здравствуй, дедушка. Надеюсь, хотя бы ты поздравишь меня с замужеством?
Дед молчал, как и бабушка с отцом. Я повернулась к Парису и под их внимательными взглядами впилась в его губы требовательным поцелуем. Он ответил, не очень охотно, но все же.
За окном раздался звук грома, затем краем глаза я заметила всполохи молнии. Ах, батюшка бесноваться изволят. Ну что ж…
Наследница-дочь на охоте была,
Пеленок с собой она в лес не взяла,
А ночью ребенка в лесу родила
И в свой завернула передник.
Передник был соткан из чистого льна,
Из белого, тонкого сшит полотна.
Так вот малыша завернула она
В свой тонкий голландский передник.
В ту ночь пировал в своем замке старик.
Из бочки струилось вино, как родник.
И вдруг среди ночи послышался крик
Того, кто завернут в передник.
Роберт Бернс «Наследница-дочь на охоте была»
Я отстранилась от Париса, прикрыла глаза и дала волю чувствам, заранее мысленно попросив гостиницу защитить Париса от моей разрушительной магии. Через пару секунд в комнате бушевал огненный вихрь, сносивший все на своем пути. Родственники, очевидно, подобной мощи не ожидали, потому что отец отреагировал не сразу. Только спустя какое-то время я почувствовала, что вихрь исчез.
— Сильна, — послышался насмешливый голос отца. — Только не обучена.
— Так некому было обучать, — я открыла глаза и с вызовом посмотрела на отца, отметив и прямой нос, и тонкие чувственные губы, и синие глаза, и высокий лоб, и густую шевелюру каштанового цвета. — Отец дома не появлялся, видимо, по бабам шлялся, мать выпила из Источника Забвения, так я и росла, одна-одинешенька, без призора и обучения.
В комнате повисла тишина. Дед и бабушка поджали губы, но не вмешивались. Отец смотрел на меня изучающе несколько секунд, затем сузил глаза, щелкнул пальцами и исчез из комнаты.
— Ну вот, — ничуть не расстроилась я. — Снова сбежал.
— Вита, — тихо охнула бабушка.
— Что, ба? — пожала я плечами. — Я хоть в чем-то соврала?
— Вся в тебя, — кисло улыбнулся недовольный сложившейся ситуацией дед. — Тоже показывает характер, когда не нужно.
— А когда не нужно было? — неожиданно взвилась бабушка, будто ей наступили на больную мозоль. — Когда я застала тебя с той фифой возле нашей кровати?! Обоих практически голых?! Тогда тоже нужно было молчать?!
Я показала Парису глазами на дверь. Похоже, тут назревал скандал. И становиться его участницей или свидетельницей мне не хотелось.
Когда мы выходили, скандал набирал обороты.
— Жаркая семейка, — пробормотал Парис, едва мы очутились в моем кабинете.
— Ты еще не раз пожалеешь, что женился на мне, — из вредности предупредила я его.
— Не дождешься, — сверкнул глазами Парис. — Кстати. Наш с тобой ужин прервали. Ты не забыла?
— Мужчины, — фыркнула я. — Ты можешь есть после случившегося?
— Поверь мне, могу, и с большим удовольствием, — и снова взгляд довольного кота.
Есть мне не хотелось.
— Как ты думаешь, он вернется? Я не успела высказать ему все, что о нем думаю.
— Ты об отце? О, уверен, он еще не раз здесь появится. Вита, не тяни время. Ты моя жена, не забыла?
Я театрально вздернула брови. Парис прыснул от смеха.
— Тяну время? Даже не думаю. Я устала, я хочу спать. Парис!
Этот заразный оборотень меня обнял!
— Спать, Парис! Одна!
— Мы женаты.
— И что? Это не дает тебе право тащить меня в постель! Парис!
Нет, кому-то точно нужно было прочистить уши! Он целовал меня, не слушая моих возражений, и скоро я поняла, что, по большому счету, мне все равно, одна я попаду сегодня в постель или с Парисом. Второй вариант казался даже предпочтительней.
Парис настойчиво и умело соблазнял меня, и вскоре мы плавно переместились из кабинета в спальню. Вернее, переместилась я. На руках Париса. И уж точно не сопротивлялась, наоборот, ждала продолжения его ласк.
С первым мужем меня не охватывало подобное возбуждение. Да, было приятно, но и только. Здесь же… Я ощущала негу и томление. Расслабленная, я многое в ту ночь позволяла Парису и когда уснула, то была практически без сил.
Утром, к моему удивлению, я проснулась не одна.
— Доброе утро, — нет, это не кот, это его дальний родственник тигр, сытый и довольный. Разве что зубы не скалит.
— Какая у тебя вторая ипостась? — вместо приветствия вдруг спросила я.
— Рысь, — ухмыльнулся Парис. — А что, не похож?
— На кота? Очень даже. Ай! Парис! Не щекоти!
— Я не кот, я рысь, женщина.
