— А вот обманывать старших нехорошо. Впрочем, сейчас тебе придётся сказать правду. Есть такое лекарство… Название у него очень трудное, но его обычно называют эликсиром честности. Достаточно одной инъекции — и у тебя пропадёт всякое желание что-то от меня скрывать. Не бойся, это совсем не больно. Я понимаю, что это насилие над личностью, но личности, которые пытаются мне противоречить, вызывают у меня раздражение.
— Гарри! — крикнул он, приоткрыв дверь.
Спустя минуту вошёл тот самый пилот, который недавно вёз Илану и сестру Агату на автолёте. Только сейчас он явился не в полицейской форме, а в сером халате, неся лоток с медицинскими инструментами.
— Гарри у нас мастер на все руки, — доверительно сообщил Илане Отто Грундер. — Недаром же он в полиции работает. Уж он-то знает, что там не брезгуют никакими методами.
— Шеф, я не уверен, что на неё подействует, — сказал Гарри, набирая в шприц прозрачную голубоватую жидкость. — Нелюдь — она и есть нелюдь. Старушенция от газа сразу отрубилась, а эта сидит, как огурчик. Пришлось пустить туда слоновью дозу…
— Давай сначала попробуем, — нетерпеливо поморщился Грундер, — а уж потом будем делать выводы. Не подействует — попробуем что-нибудь другое.
— Расслабься, детка, — улыбнулся Гарри, взяв Илану за руку.
— Заткнись, болван.
— Ну и характер у девчонки!
— Ничего, сейчас она станет посговорчивей, — пообещал своему помощнику Отто Грундер.
Инъекция была совершенно безболезненной. Илана даже почувствовала что-то вроде прилива бодрости. Страх улетучился.
— Итак, дорогуша, — ласково обратился к ней Грундер. — Что же всё-таки произошло с твоей бабушкой?
— Её убили, — ответила Илана. — Какие-то уличные бандиты.
Почему бы и не сказать правду? Полиция всё равно всё выяснила.
— Когда?
— Следователь говорит, что с тех пор прошло больше месяца.
— Тогда кто всё это время жил с тобой в доме? Соседи считали, что это была Полли Стивенс, но ты ведь знаешь, что это не так.
— Да, я чувствовала, что это не бабушка. А вот кто это — я не знаю.
— А почему ты не пыталась это выяснить?
— Боялась. Если бы узнали, что бабушка мертва, меня бы отправили в приют, а так… Может, это был и демон, но он же не делал мне ничего плохого.
— Ты боялась узнать правду?
— Да, пожалуй. Я не хотела об этом думать. И так всё было плохо. Таддеуш заболел, и… вообще.
— Кстати, о Таддеуше, — Отто Грундер присел на краешек постели и взял Илану за руку. — Что с ним случилось? Что произошло, когда вы с ним в тот вечер гуляли? Ведь ты же чего-то испугалась.
Илане вдруг ужасно захотелось рассказать о том, что произошло в тот ужасный вечер. О блужданиях по ледяному замку, о снежной равнине, где она увидела странного незнакомца с мечом. Она уже так устала держать всё это при себе. Она устала от всех этих тайн. Человек, поглаживающий её руку, был так ласков. Он ей непременно поможет. Он же сказал, что будет обращаться с ней, как с любимой дочерью… Кстати, кажется, у него уже есть дочь. Ну конечно! Снежана Грундер. Довольно мерзкая тварь. И её папаша тоже… Но он же хочет ей добра… А хочет ли? Зачем он всё это спрашивает? Ему нужна её тайна. Он хочет освободить её от тайн… Нет, он не хочет её освободить! Тогда бы он не стал надевать на неё ошейник. Он хочет знать правду, но если он её узнает, будет только хуже.
— Ну, и чего ты тогда испугалась? В тот вечер.
— Таддеуш сосал конфетки. Те самые. Дьявольские… И мне тоже дал. Он действительно вёл себя странно, потому что много их съел. Я испугалась, что он совсем свихнулся. Говорят, если есть эти конфеты, в тебя может вселиться дьявол, вот я и подумала, не вселился ли в него какой-то злой дух. Но я боялась об этом рассказывать — нас же могли наказать.
Илана почувствовала лёгкую головную боль.
— Так вот чего ты боялась? — снисходительно улыбнулся Грундер.
— Да.
Головная боль усилилась. Илана вдруг поняла, что всё пройдёт, если она перестанет лгать. Она никогда не верила, что из-за этих дурацких конфет в человека может вселиться дьявол. Она прикинулась дурочкой, чтобы обмануть Отто Грундера. И тут же была наказана головной болью. Всё было хорошо, пока она говорила правду. Надо говорить только правду, тогда всё будет хорошо… Нет, нельзя говорить этому человеку правду! Нельзя! Потому что тогда будет ещё хуже.
Впрочем, Отто Грундер выглядел весьма довольным.
— Как видишь, всё в порядке, — сказал он Гарри. — Больше не надо.
Он ей поверил! Ведь она призналась в том, что скрывала от других. Про «дьявольские» конфеты она не рассказала ни родителям Таддеуша, ни тому типу из Комитета контроля, который беседовал с ней в кабинете директора. И Отто Грундер это знал.
— Не бойся, никто не будет тебя наказывать за эти конфеты, — улыбнулся он. — А чего ты ещё боишься?
— А вдруг в меня тоже вселился дьявол? Все и так говорят, что я нелюдь.
