Признав это, юноша чувствует, что становится легче. Он усмехается, оборачиваясь. Смотрит на бледное лицо мужа, краем взгляда замечая всколыхнувшуюся в беспокойстве белёсую дымку, и просто делает шаг вперёд. Может, слегка самоуверенно, но магия уже струится по его ладоням, обращаясь нитями, сотканными из снежной пыли.
Роксан видит, но не верит. Знал бы, что поступает правильно, немедля оттолкнул бы Сейри от брата, а так ему только и остаётся, что стоять в стороне и наблюдать за тем, как вождь превращается в ледяную статую.
Может, оно и к лучшему. По крайне мере, Арес не чувствует боли, даже его дыхание выровнялось, а с лица сошла искажённая гримаса. После, долгие часы, тянущиеся, словно густой, но приторный мёд, Роксан просто наблюдает. Молча и уже ничему не удивляясь.
Изломленные рёбра, обратившись в ледяные пики, крошатся и осыпаются. Вместо них, сотканные из снежной пыли, вырастают новые. Медленно и постепенно, но они обретают очертания костей, сходясь на груди и намертво сцепляясь. Из всё ещё открытых ран течёт отвратная, чёрная, смоляная жидкость. Мальчишка энареи подставляет под неё тару, тут же бросая в неё зажжённую свечу. Почерневшее, гниющее мясо, как и кости, крошится, а на месте раны нарастают новые мышцы, покрываясь тонким слоем кожи.
Он видит, чего это стоит Сейри. Тот едва на ногах стоит. Свечение его магии явно ослабевает, да и в комнате не так уже холодно. Скорее, влажно из-за тающего на стенах инея. Успеет ли? Хватит ли юному магу сил? Всматриваясь в сконцентрированное, бледное, покрытое каплями пота лицо Сейри, Роксан не решается прерывать его. Видя, как постепенно в тело брата возвращается жизнь, он, пусть и необдуманно, не собирается останавливать мага, отдающего и вкладывающего всего себя. В конце концов, эори обязан заботиться о своём муже, и если такова забота Сейри, то её остаётся только принять.
— Вождя нужно перенести в нашу спальную, — тяжело опускаясь на стул, произносит Сейри. Юноше, не чувствующему в себе ни сил, ни магии, кажется, что он истратил всего себя. Но оно того стоило. Мазнув по нему недовольным, пустым и беспроглядным взглядом, бледноликая исчезла вместе с лучами закатного солнца, и страшной раны на груди супруга больше нет. Только в воздухе всё ещё витает смрадный запах хвори.
Рэй ещё находит в себе силы на то, чтобы последовать за адептами, бережно переносящими вождя в его покои. Энареи заполошно шепчутся, провожая их шальными взглядами. Варзы предпочитают склонять головы и отводить взгляды. Кажется, страх в их сердцах только окреп, но Рэю как-то всё равно.
Он идёт ровно, отказавшись от поддержки Роксана. Убеждается в том, что его супруг надлежаще устроен на широкой постели. Выпроваживает всех, в том числе ворчащего Роксана и пытающегося вновь ему что-то возразить Неясми, и остаётся с мужем сам на сам.
Он садится у постели Ареса, дышащего глубоко и свободно. Мужчина просто спит, и Рэй, смотря на него, скупо улыбается.
— Что бы ты делал без меня, вождь? — проводя по гладкой, лишённой даже намека на шрамы груди мужчины, спрашивает Рэй, зная, что не услышит ответа. — И что бы делал я, не окажись здесь, в Бьёрне? Рядом с тобой?
— Развёл бы виноградники, женился бы на местной красавице и воспитал бы кучу прелестных детишек…
Рэй вскидывается, лишь спустя несколько мгновений понимая, что уже далеко за полдень, а он сам просто уснул у постели мужа. Подымает глаза, встречаясь с тёмно-карим, тёплым, полным нежности взглядом супруга.
— Это я хотел тебе ответить, но никак не мог преодолеть сон.
— Как знать, — подымаясь на постели, на которую его, очевидно, уложил муж, отвечает Рэй. — Может, я подался бы в книгочеи или звездочёты. А ты, я смотрю, — юноша прищуривается, взглядом окидывая полуобнажённого мужчину, — неплохо выглядишь, как для того, у головы которого ещё день назад стояла бледноликая.
— Жуткая женщина, хочу я тебе сказать, Сейри, — Арес присаживается на край постели, но так и не решается коснуться после сна выглядящего совсем иначе, нежели в быту, мужа. — И места в чертогах многоликих не так уж и радужны, как о них говорят.
— Спасибо, Сейри, — после минутного молчания, когда они просто смотрели друг другу в глаза, не зная, что сказать, произносит Арес. — И отвечая на твой первый вопрос: просто жил бы, выполняя свой долг вождя, так и не найдя смысла жизни.
— Ты безрассуден, Арес, — отведя взгляд, произносит Рэй. — Нужен был тебе этот тайшин, что ты пошёл на него с голыми руками.
— Во-первых, не с голыми руками, а с кинжалом, — решившись, Арес таки касается ладони супруга. — А во-вторых, более достойного подарка для тебя, чем шкура белого вожака, я не придумал.
— Далась мне эта шкура! — слегка вспылил Рэй, подаваясь вперёд. — Арда могла потерять своего вождя! Вот о чём ты должен был думать в первую очередь!
— Сейри, — Арес притягивает супруга к себе, наклоняясь и касаясь его лба своим, — я думаю об Арде, но одно твоё присутствие кружит мне голову и бередит душу. Знаешь, что это означает?
