Снежная роза полностью

Хлопает входная дверь, и меня подташнивает от нервного ожидания. Я попыталась составить план, но это оказалось невозможным. Любая следующая реплика, любая фраза будет зависеть от реакции Рори.

– Привет! – кричит он из прихожей. Я слышу звяканье ключей, когда он кладет их на столик. – Я дома!

– Я на кухне, – без особой необходимости отвечаю я. Я всегда тут, когда он приходит домой, а остальные крутятся возле меня. Хедер частенько смотрит телевизор или играет, а тот другой обычно сидит за кухонным столом и делает домашнее задание.

Кто же этот другой? Это кто-то, кого я хорошо знаю… но… он не попадает в кадр.

Рори входит в кухню, ослабляя узел галстука.

– А где дети? – спрашивает он, оглядываясь по сторонам.

– У Каз.

– Гм. – Он выглядит удивленным. Направляясь к буфету за стаканом, чтобы выпить воды, он замечает: – Не знал, что сегодня вечером их не будет.

– Это я так устроила. Думаю, нам надо поговорить.

Он кажется веселым и беспечным:

– Гм. Хорошо. О чем-то конкретном?

Он наливает в стакан воду из-под крана и направляется к кухонному столу, глядя на меня. Образец невинности. Если бы я не знала, то ничего бы не заподозрила.

Я снимаю ризотто с плиты, очень аккуратно откладываю ложку в сторону и сажусь напротив него.

– Как сегодня на работе?

Он беззаботно пожимает плечами:

– Да знаешь, как всегда.

– Энди был?

– Э… да. Как обычно.

– Хм. – Я киваю. – А как поживает Салли?

– Прекрасно.

– А Стюарт? Он был сегодня?

– Да, конечно.

– Хорошо. – Я гляжу на него, надеясь, что мои расспросы послужат предупреждением о том, что, вероятно, что-то не в порядке. – А если я тебе скажу, что Стюарта сегодня на работе не было? Джил мне позвонила и сказала, что он заболел и сидит дома.

– Неужели? – Рори кажется удивленным, затем нервным, но быстро оправляется. – Может, и не был. Не могу сказать. Я не всегда знаю, когда Стю в офисе.

Он смотрит мне в глаза. Эти карие глаза с чуть опущенными уголками. Во многих отношениях он хороший человек. Осознает ли он, что лжет мне? Неужели ему удалось каким-то образом убедить себя, что он говорит правду? Я хочу, чтобы он сломался и сказал: «Знаешь что, Кейт? Я допустил позорный провал, и мне так стыдно. Мне надо рассказать тебе об этом». Думаю, я могла бы простить все, если бы он так сказал. Но он не говорит этого, и с каждой секундой его молчания моя депрессия усиливается.

– А что, если я скажу тебе, что Энди тоже не было в офисе?

Он не говорит: «Откуда ты знаешь?» Он смотрит на стол и хмурится.

– Ну… я не знаю.

Он слегка бледнеет. Он чувствует: что-то должно произойти, какой-то сейсмический сдвиг, который все изменит.

Глупо то, что, делая вид, будто ничего не происходит, он усугубляет ситуацию в тысячу раз.

Я не могу не дать ему еще один шанс.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? Совсем ничего?

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Нет, – твердо говорит он.

– Ох, Рори. – Невероятная тоска наполняет мне сердце. Он наверняка должен знать, что наносит медленные удары по нашему браку. – Ты уверен? Ничего такого, что мне, по-твоему, следует знать?

– Ничего. – Он смотрит на плиту и пытается вернуть ситуацию к норме. – Это ризотто? Я умираю от голода.

– Я хочу тебе кое-что сказать. – Я спокойна. Я надеюсь, что мое спокойствие демонстрирует ему, что это не глупый мелкий скандал, который вспыхивает и быстро затухает, но нечто слишком серьезное, чтобы устраивать истерику. – Я знаю.

– Знаешь что? – Он встает. – Доставать тарелки? Я могу закончить готовку, если хочешь.

– Сядь. Я знаю, что ты не был сегодня на работе.

Он внезапно бледнеет и валится на стул. Он складывает ладони вместе и смотрит на них.

– Я знаю, что ты не был на работе с марта. Тебя сократили, так ведь?

Он неподвижен как камень и не поднимает глаз. Вокруг него атмосфера краха.

– Шесть месяцев тому назад, Рори. Что ты делал все это время?

Он пожимает плечами.

– Почему ты мне не сказал?

Следует долгая пауза, а потом он тихо говорит:

– Не знаю.

– Ты не знаешь? – Я ему не верю. – Тебе никогда не приходило в голову, что следовало бы рассказать мне?

– Приходило.

– Так почему же ты этого не сделал? – По опыту прошлого я знаю, что Рори будет сопротивляться моим попыткам получить объяснения. Я буду слышать односложные ответы или же обычное «я не знаю», и то, что должно было стать диалогом, превратится в допрос, где он сыграет роль несчастной жертвы инквизитора, то есть меня. Но ведь сейчас речь идет о слишком серьезных вещах, чтобы укрываться за привычной завесой секретности? Ведь правда же, он обязан рассказать мне о том, что творится в его голове? По крайней мере попытаться.

Он переводит взгляд на меня, а затем говорит:

– Я не знаю.

– Нет. Подожди. – Во мне начинает закипать гнев. – Этим ты не отделаешься. На этот раз мне этого мало. Ты должен знать! Каждый день, когда ты выходил из дома в костюме и с портфелем, ты принимал осознанное решение скрыть эту ситуацию от меня.

Мой голос наполняется яростью: