— Угомонись, — шиплю раздражённо. Нет сил терпеть ревность жениха. — Если она согласится, ты примешь меня побратимом.
— Посмотрим, — ворчит герцог и садится в соседнее кресло.
Мы тихо переговариваемся и ждём пробуждение женщины. В палату временами заходят лекари, констебли топчутся в коридоре. Им нужны показания Мирабеллы. Но всё зависит от самой женщины. Физически она здорова, хоть и слаба. Вот только не просыпается.
Аарон принимает решение вызвать придворного менталиста. Скрепя сердце, соглашаюсь. Каждая минута на счету, а вампир уже мог покинуть столицу.
Менталист очень старается выяснить все подробности случившегося. Но натыкается на чистую стену в сознании Миры. Сама женщина от его манипуляций, наконец, просыпается и удивлённо смотрит на собравшихся людей.
— Малышка! — Аарон дёргается к ней первый, но Мира испуганно шарахается в сторону, почти падая с кровати.
Лекари и констебли быстро выгоняют нас из палаты. Около часа мы в неведении меряем шагами узкий коридор. Почему Мира так отреагировала? Почему не узнала? Что сделал этот вампир?
Через время нам позволяют зайти к девушке, которая как оказалось, снова уснула. Констебли уходят не с чем, а вот придворный менталист и лекарь мрачно просят присесть. Разговор будет долгий.
— У лиры частичная потеря памяти, — берёт слово маг, скрещивая пальцы в замок, — Она не помнит событий последних пяти лет. Она не видела нападающего и вообще была в родительском доме.
Мы с Аароном переглядываемся. Не совсем понимая, что всё это значит и почему нельзя эту память Мире вернуть. Лекарь и менталист долго и дотошно сыплют терминами, объясняют, рассказывают. И убеждают нас, что нужно просто время. Сколько? Никто не знает. Всё зависит от женщины самой. Возможно и такое, что она и вовсе не вспомнит ничего. Но насильно заставлять её вспомнить, рассказывать о забытом прошлом нельзя. Неизвестно что именно послужило изначальным толчком, что женщина заблокировала эти воспоминания.
Констебли пренебрегли советами лекаря и менталиста, и надавила на Миру. И девушка забилась в припадке, поэтому лекарю пришлось её вновь усыпить. Скорее всего, она забудет и этот эпизод. Поэтому нужно быть предельно осторожным в общении, чтобы не вызвать ещё один припадок.
Оба мужчины оставляют нас наедине. Мы с Аароном молчим. Перевариваем. А что мы знаем о её прошлом? Были два мужа, умерли на войне почти три года назад. Через полгода она получила наследство и переехала в столицу.
— В тот день, когда ты приехал в академию. Мира получила письмо и оно её испугало, — бормочу, посматривая на валяющуюся в углу сумку.
— Я чувствовал что дома кто-то есть. — выдыхает Аарон и трёт лицо, — Обвинил её, что она прячет тебя.
Мы хмуро смотрим друг на друга. Ревность трещит по венам, хочется набить ему физиономию. У Аарона такие же желания. Это читается по глазам.
— Лекарь сказал, создать все условия для комфортного восстановления и не давить. К тебе или ко мне?
— Ко мне, — рубит герцог.
— Хорошо. Езжай, подготовь всё, я дождусь её пробуждения. — соглашаюсь.
Аарон с минуту смотрит на нашу женщину и выходит из палаты. Я вновь расслабленно вытягиваю ноги и просто жду.
Мира просыпается через пару часов. Сонно и с любопытством осматривает светлую палату. Её взгляд останавливается на мне и брови хмурятся.
— Почему я здесь? — спрашивает тихо, затравленно смотря невозможными карими глазами.
— В дом пробрались разбойники и на тебя напали, — спокойно и твёрдо отвечаю почти правдой, как и советовал лекарь. — Я нашёл тебя в коридоре и привёз в госпиталь. Твои родители в порядке и не поехали в столицу.
— Полагаю, вы мой жених? — хмурится Мира и отворачивается, кутаясь в лёгкое одеяло.
— Ты ещё не дала своё согласие, — со смешком поднимаюсь дойдя до столика, наливая воды в высокий стакан, — Пить хочешь?
— Разве моё согласие важно? Вы же уже всё подписали с моим отцом, — старается хорохориться, но голос дрожит и страх в глазах никуда не ушёл. Эту испуганную малышку, что жмётся сейчас в подушку и до побелевших костяшек цепляется за одеяло. Хочется сгрести в объятья, укрыть от всех бед. Пообещать, что больше никто и никогда не будет принимать за неё решения. Никто и никогда не обидит. Никто и никогда не ограничит свободу. Я не позволю.
Очень хочу, чтобы вернулась та Мира. Та Мира, которую знаю я. Которая никого не боится. Смотрит воинственно. С высоко поднятой головой и прямой осанкой. У той Миры не дрожит голос. И всегда найдутся десятки колких ответов. Мне нравится свободолюбивая птича—робиен. Именно с ней я познакомился два года назад. И именно её полюбил.
— Твоё согласие очень важно, Мирабелла, — мягко улыбаюсь и протягиваю стакан.
Не доверяет, но охотно принимает тару. Помогаю ей приподняться, и пока она пьёт, подкладываю больше подушек.
— Спасибо, — бормочет девушка, возвращая пустой стакан, — А ваш побратим… Он тоже будет ждать моего согласия?
— Да. Мы оба будем ждать. Давай перейдём на ты, всё-таки мы жених и невеста. И зови нас по имени.
