— Вот и я, пташка, — звучит тихий, замогильный голос мужа. Мучителя. Палача.
Он снова меня нашёл. Снова ворвался в мой мир. И холодные пальцы на шее смыкаются. Царапаю за кисть, желая освободиться, спёртый воздух ртом хватаю, но не получается. В отчаянии мечусь, ищу спасения, но в тёмной комнате мы совершенно одни.
Не помню как оказалась здесь. Но тело, а главное душа откликается на каждое прикосновение мужчины. Трепещет словно бабочка попавшая в силки.
— Думала, избавилась от меня? — не ждёт ответа, щекой к подушке прижимает, а второй ладонью моё нагое тело щупает.
Со страшным оскалом и безумными глазами, в которых плещется садистское наслаждение. Он трогает меня как свою собственность. Вжимает сильнее в матрас, мнёт грудь с силой. Больно. Грубо. Показательно. Жмурюсь, нужно потерпеть. Просто потерпеть. Он возьмёт своё и отпустит. Даст передышку на время. Рядом с ним я бессильной и слабой себя ощущаю. И нет мне спасения. Не от него.
Массимо наваливается всей массой. Придавливает, лишая воздуха. Я чувствую ягодицами его каменный орган, что трётся об меня.
— Пожалуйста, — всхлипываю, корябаю по простыни, боясь ощутить боль, с которой он возьмёт меня.
— Заткнись, — щеку обжигает его дыхание. — Тебе понравится, пташка. Вспомнишь как кричала подо мной.
Кричала… От боли, отвращения и унижения. Каждая наша совместная ночь превращалась в животный акт насилия. Мерзко. Грязно. Стыдно. И я знала правила этой игры. Нужно потерпеть, иначе будет хуже.
— Ты меня разочаровала, пташка. — от голоса мужа трясти начинает. Всхлип сдержать не получается, ощущаю на губах собственный слёзы и мотаю головой.
— Малышка… — даже не верю, что слышу хриплый голос спасителя.
— Дастиан, — глотая ком в горле сиплю. Словно слепой котёнок тянусь к этому голосу.
— Кого ты зовёшь, шлюха, — Массимо бьёт под дых, заставляя поперхнуться воздухом
— Проснись, Мира. — опять ректор зовёт, — Всё хорошо, ты в безопасности, просто проснись.
Слышу… Только перед глазами искажённое злобой и ненавистью лицо Массимо.
Яркий свет больно бьёт по глазам. Меня рывком вытягивают и прижимают к такой родной и безопасной груди. Тёплые ладони волосы с лица убирают.
— Посмотри на меня, маленькая.
Мужские пальцы мягко за подбородок тянут и моих мокрых губ касаются сухие. Ласково, совсем нежно. Не причиняя боли разбитым от ударов мужа губам. Всхлипываю громко и обнимаю крепче своего спасителя. Наконец образ ненавистного Массимо исчезает, и я выплываю из этого кошмара. Словно выныриваю из-под толщи воды. Дышу с надрывом, всматриваясь в обеспокоенное лицо Дастиана. Даже неверяще тянусь пальцами. Трогаю щетинистый подбородок, задеваю пухлые губы. В короткие волосы на висках зарываюсь.
— Часто тебя такие кошмары снятся? — спрашивает, продолжая укачивать в сильных руках.
— Раньше каждую ночь. И это не совсем кошмары… Воспоминания, почти реальные, ломающие меня. Со временем они практически пропали, особенно когда мы с Ташей жили вместе. И я даже забыла о них.
— Попробуешь поспать ещё? — Дастиан, разжимает руки, но я перехватываю их и обнимаю себя.
— Просто не отпускай. — шепчу и целую в уголок губ.
Мужчина кивает, устраивается удобнее, облокачивается об спинку кровати и держит меня словно ребенка. По волосам гладит, ласково. Дорожки слёз с щёк стирает. Убаюкивает тихим голосом. Я и уплываю в спокойное сновидение.
Утром нас будит Аарон. Уставший герцог словно голодный медведь вламывается в спальню. Криво улыбается, извиняясь за такую резкую побудку. Раздевается до белья и игнорируя хмурые взгляды будущего побратима, укладывается рядом. Меня на себя перетягивает. Жаром дышит, целуя в шею.
— Ты пил, — ворчу, уворачиваясь от губ и морща нос от перегара.
— Пил, — соглашается Аарон, перехватывает под коленкой и мою ногу на себя закидывая, — Ругаться будешь?
— Не буду, — качаю головой, обнимая ладонями щёки. Сама теснее прижимаюсь. — Как Лео?
— В госпитале, в себя пришёл только на рассвете. Таня начала его реабилитацию.
— Хорошие новости. Значит он поправится к нашей свадьбе, — улыбаюсь и целую в губы.
— Свадьба через две недели, — огорошивает Аарон, чуть отстранившись, вытягивает с тумбочки завёрнутую в трубочку газету и протягивает мне. — Хватит тебе вдовой ходить. Дас ты согласен?
— Давно согласен, — хмыкает за спиной второй герцог и обнимает за талию.
Кое-как в такой тесноте разворачиваю бумагу и на первой же странице читаю объявление о грандиозном событии во всей Дадарии. Свадьба тысячелетия — пестрит заголовок. Далее витиеватый текст, явно написанный одной подругой-писательницей.
— Торжество во дворце Его Величества? — дочитывая концовку, поднимаю глаза на женихов.
— Да, правитель сам предложил летнюю резиденцию. — кивает с гордостью Аарон. И я понимаю его чувства. Наш король редко делал такие широкие жесты и вообще был слишком суров. Жёстко правил, держа в ежовых рукавицах всё королевство.
