— Ну, видать-то пожалуй и впрямь, что видал, — согласилась подружка, и мало не смутившись, — Да только она об ту пору в невестин возраст не вошла. А ныне так захорошела — взгляда не отвесть. Ну да я не об том речь веду. Жених не стал с родителями сговариваться заранее, а прям к порогу и подъехал. Жених-то хорош — и хозяин справный, и охотник не из последних. И собой пригож… Да и сделал всё честь по чести — с подарками, с почтением приехал. Наши-то девки из шуб мало не повыскакивали от зависти — а эта коза уперлась, и не пошла! Аглая уж просила ее, просила — не рубить с плеча, подумать, чай, женихи-то в наших краях и впрямь наперечет, а этот из первых… Нет, так и не дала парню надежды — ни единого подарка не взяла, даже самой малой малости, все, что поднес, не взглянув, завернула.
Я, позабыв про рукоделие, молча смотрела на лекарку.
Неужто заморочила-таки девку Слав, закружил ей голову?
Она вздохнула, и честно ответила на не заданный вопрос:
— Не знаю. Но Аглая проговорилась Руте, что ревет она ночами.
— Думаешь, Слав? — вопрсила все ж вслух я.
— Да уж, верно, не дядька Ждан! — недовольно поджала губы подруга.
И я, кивнув понимающе, вернулась к шитью.
Оно и боги бы с ними, дело-то молодое, да и не моего ума, вот только что с девкой будет, коли женихов она взялась заворачивать? Одного с порога погонит, другого — а там ведь боле и не позовут. Бабий век короток… А Слав, что — сегодня есть, а завтра нет, и что ему, коли Стешка перестарком останется?
Я сердито сжала зубы.
Ну, Слав. Ну, хорош!
Нет, пожалуй, что пора ясному соколу и укорот дать. Гулять — гуляй, за то тебя никто не осудит, а голову девке морочить, женскую судьбу рушить не моги.
За делом время незаметно проминуло. А спросить Яринку, как там колдун с ватагой, я так и не решилась. Она сама об том заговорила.
— Как ты сгинула, Колдун ко мне приходил, расспрашивал. Да что я сказать ему могла — сама ведать не ведала, что стряслось…
— Сильно злобился?
— Да по нему разве разберешь? — отозвалась лекарка, и я не согласилась с ней, однако смолчала.
Да и то сказать — не мое то дело, лекарку да ведунью в людях читать учить.
Рассвет брызнул светом в избу, сделал бесполезными светец с лучиной — и далее откладывать появление пред колдуновы грозны очи сделалось неможно.
С тяжелым вздохом отложила я нехитрый свой труд. И уже у порога спохватилась:
— Там, в лесу, в овраге за старыми вырубками, волки битые лежат. Ты б нашла кого за ними послать — шубу бы себе спроворила…
Выпроваживая меня из сеней и готовясь запереть за моей спиной дверь, Яринка фыркнула, как норовистая лошадка:
— Найти-то я найду, вон, хоть Гната, да только ты лучше матушке Твердиславе шкурами поклонись!
Я вздохнула:
— Изрядно гневается?
И подруженька, змея подколодная, не минула ужалить:
— Пока ты не воротилась — больше тревожилась. Да только, пока ты не воротилась, и я больше тревожилась, чем гневалась!
С тем и захлопнула за мной дверь, а я заспешила по необтоптанному свежему снежку через проулок, да потом свернуть, да ещё по улице — и как раз в трактирные ворота и упрешься….
А на полпути меня нагнала Стешка, мельникова дочь. Вот верно говорят, что яблочко от яблоньки далеко не укатится. А уж мать ее, Аглая, та ещё яблонька, так от любила подстеречь зазевавшуюся соседку, под локоток ухватить, да всю душу и выполоскать… Но, хвала богам, дщерь ее пока до родительницы своей и на четверть не достигала.
— Опять муж с порога погнал? — поприветствовала меня красна девица.
— Давно я гляжу, тебя, девка, за косу никто не трепал, — ласково ответствовала я, возвращая привет.
А и права Яринка оказалась — до того девка хороша сделалась, что глядеть — не наглядеться. Бровь соболья, глаза, что омуты, губы — малина… Да только вот глаз не радостный. И вежество вовсе позабыла. Ну да то напомнить не труд.
Стешка только фыркнула, да косу свою богатую за спину перекинула, подальше от моих скорых рук. Но вперед все ж не ушла — потопала рядом, приноравливаясь к моему небыстрому шагу.
— У нас снежная стая сгинула, слыхала? — шепнула вдруг она, приблизившись ко мне сколь можно.
— Слыхала, — буркнула я, приходя в себя от неожиданности.
С чего бы это вдруг Стешка ко мне общительная стала?
— С чего только взяли, — продолжила я вслух.
— А как в метель снежные волки не запели, так ясно и стало, — дернула плечом под нарядным полушубком мельникова дочь. — Наши-то дурни поперву обрадовались, а как полезла из леса всякая шушера — так и по иному запели. Ну а как Руду мертвой сыскали — про Руду-то слыхала? — так муж ее с топором Колдуну разбор учинить пытался…
— И что?. - я спросила, а сама мысленно пообещала оторвать Яринке голову, это ж надо, такое умолчать!
— Да что ему сделается? — удивилась Стешка, — Зверь он что ли, Вепрь-то, троих детишек мал-мала меньше сиротить? Отобрал топор, да и прогнал… Только наши все равно шепчутся, что надо было магов сразу ж гнать, как по осени явились, ясно же было, что не будет добра — от чужаков-то…
Я хмыкнула:
— Их, пожалуй, погонишь.
