А я горю. Им, этим пламенем, сметающим мою айсбенгскую холодность. Ощущаю, как теплится внизу живота жар. А он все нарастает. Я не могу взять над ним верх, он сильнее меня. И меня влечет к человеку – Тарруму. Запретное предательское чувство.
И Ларре мне слишком мало. Я хочу почувствовать его, целиком поглотить. Он всюду, но мне этого недостаточно.
Я обхватываю его горячие бедра ногами. Он крепко держит меня в своих мощных руках. На его коже нет неприятной плотной ткани, и его тело вплотную соприкасается с моим. Позади стоящая стена режет мои выступающие лопатки, трет кожу на спине. Но это не приносит боли, не может погасить жар истомы.
Я вцепляюсь в его спину когтями, прижимаясь к нему еще ближе. Вплотную. Чтобы слиться с ним воедино. Жарче, горячее…
– Еще, - прошу я.
Ощущаю на своих пальцах что-то слизкое. Кровь. Я вцепилась в него столь яростно, что оставила саднящие раны.
До чего темны глаза Ларре… Замутненные, одурманенные. И вскользь думаю, что мои должны выглядеть сейчас ровно также.
Не сразу понимаю, что кричу. От этого завладевшего мной пламени, непокорного огня. И я взлетаю ввысь, стремительно, будто птица. Полет дурманит меня.
Ларре Таррум, мой враг, бережно держит меня в своих руках, не давая упасть. Мои ноги почти не держат меня. Всюду ощущаю его горько-терпкий мускусный запах. Если закрыть глаза, можно забыть, что рядом со мной не зверь – человек.
А потом он произносит:
– Твои ночные походы в мои покои могут окончиться только так. С любой иной целью лучше не суйся, – предупреждает меня, кусая за мягкую мочку уха.
И этот голос неожиданно остужает меня. Я падаю в перину из мягкого айсбенгского снега. Его холод гасит неожиданно появившийся жар. И потом добивает:
– А теперь уходи, – тяжело дыша, выставляет меня прочь норт.
Мои щеки все алые. А в сердце звенит пустота. Меня сожгли заживо, а пепел развеяли среди льдов. И мне
Я ухожу, ощущая повсюду на себе его тягучий колдовской запах. И сколь не тру потом нещадно свою кожу пеньковой мочалкой, не могу его с себя смыть. Ларре намертво въелся в мое тело, проник, как пырей, корневищем мне в сердце. Не избавиться от него, не уничтожить.
Сегодня ты снова одолел меня, Ларре Таррум. Вновь победил.
Со свистом рассекает воздух стрела. Она пролетает рядом с Ильясом, едва не задевая его плечо. И легко вонзается, как в мягкое масло, в ствол орешника, стоящий вблизи.
Ильяс внимательно щурит свои песчано-светлые глаза и различает впереди силуэт. Там среди зарослей лиеских лип притаился человек. Неизвестный стрелок стоит, совсем слившись с сухими прозимовавшими листьями и буро-пестрыми ветвями.
К айвинцу прыгает скалящий зубы серый пёс – грозный волкодав. Свирепо рычит на него, неистово скалит клыки. Но Ильяс его не боится.
Появляется таинственная лучница. У хозяйки собаки волосы подобны осенней листве. Они выбиваются из-под неприметного бурого платка, завиваются у тонкой шеи. А ее глаза сверкают, как раскаленные горячие барханы.
- Кто ты? - спрашивает его, не отпуская тонкую, будто бы волос, упругую тетиву.
Ильяс усмехается:
- Всех так встречаешь?
На лице незнакомки рассыпаны рыжие веснушки, будто яркие искорки. Она морщится и словно пренебрежительно ему говорит:
- Я задала тебе вопрос.
Ильяс серьезнет:
- Да путник я... Держу путь в пустыни.
Лучница не верит ему:
- Путник? С кенаром наперевес?
- Дороги нынче опасны, - кивает на нее Ильяс, ухмыляясь.
Девчонка молчит. Ее пес по-прежнему скалится.
- Послушай, - говорит айвинец, - зла я тебе не желаю. Я иду домой. Все верно ты подметила: я воин. Некогда в Красной битве я воевал против Берга. Теперь же... Охранником в пути возьмёт кто, рад буду. Ни медяка не осталось.
Лучница вздыхает.
- Ладно, - соглашается она, - Так и быть отпущу тебя, - и, предупреждая его, добавляет наигранно грозно, - Но Клык, если кому ты захочешь чинить вред, тебя может запросто завалить.
Волкодав, подтверждая, громко лает.
- Понял-понял. Испугался, - примирительно произносит Ильяс.
Девчонка опускает лук, не сводя с айвинца настороженных карих глаз.
- Ты, скажи мне, всех так пугаешь? - задает он ей вопрос.
Она смешно вздергивает свой нос:
- Вот еще. Да только в последнее время, какого только сброда из Кобрина не валит.
Мужчина окидывает взглядом ее хрупкую фигуру.
- И что же некому больше на страже лиеских лесов стоять, кроме тебя? – спрашивает Ильяс у хозяйки волкодава.
- А тебе какое дело? – злится она, - Думаешь, это случайно стрела мимо тебя пролетела? Я утке точно в глаз выстрелить могу. Пока ты только потянулся бы за своим кенаром, я бы уже смогла нанести решающий удар.
- Меткая, значит? – прячет айвинец улыбку.
- Быстрая, - серьезно она отвечает, - Лук позволяет угнаться за быстро тающим временем.
- А зовут тебя как? – интересуется путник.
- Марика, - говорит девушка.
- А я Ильяс, - представляется он, - Проводишь меня до ближайшей деревни?
Она соглашается:
- Провожу. До Ваишено к обеду выйдем.
