Ждали появления Преснина, чтобы начать презентацию. Взглянув в очередной раз на входную дверь, Дана почувствовала, как тело обожгло горячей волной.
В широком проеме двери стоял Арсений и озабоченно всматривался в снующих по залу людей. Вот его взгляд на секунду остановился на Дане и по инерции заскользил дальше, очевидно, ее колоритный костюм сбивал с толку, но через мгновение он вернулся обратно, и озабоченное выражение сменилось удивлением, удивление – восторгом.
Парень явно любовался ею. Казалось, еще немного, и восхищение, разлитое в его карих глазах, брызнет по залу золотым фейерверком.
Дана переполошилась. У столь откровенной сценки могли быть случайные свидетели. Не хватало, чтобы ее уличили в мезальянсе с этим мальчишкой! Круто повернувшись, она устремилась к группе людей, среди которых маячила долговязая фигура Мечникова.
– Виктор Ильич! – слегка запыхавшись, окликнула она художника. – Извините, можно вас на минутку?
– Весь внимание, – пробасил он, сдержанно улыбнувшись.
– Я по поводу вашей выставки… – на ходу придумывала Дана.
– Да? Что-то поменялось?
– Нет… То есть да, немного… Мне тут пришла идея… Э-э… А что если изменить характер презентаций? Всем прискучила слащавость атмосферы, в которой автора расхваливают до небес. Гораздо интереснее, когда разговор, так сказать… М-м… Обострен спором, разными точками зрения… Другими словами, нужна дискуссия, полемика! Как вы думаете?
– И вы решили разругать Мечникова? Для почина, так сказать, – снова улыбнулся художник, однако его синие глаза оставались серьезны.
– Нет, что вы! Зачем ругать? Здоровая критика всегда хороший стимул… Для формирования свежего взгляда… На привычное, ставшее рутиной… Ну вы понимаете меня?
– Понимаю. Видимо, той «нездоровой» критики, что обрушилась на меня в прошлом году, вам мало. Что ж, не хочу навязываться. Если мои картины вам кажутся рутиной, стоит подумать о другой территории для выставки. Извините, спешу откланяться. Жена из отпуска прилетает, надо встретить. Всех благ!
С натянутой улыбкой Дана смотрела вслед уходящему Мечникову, испытывая чувство стыда. Словно ее, пьяную и голую, заставили танцевать на площади при всем честном народе.
– Дана! – низкий голос Анжелы не сразу проник в ее сознание.
– А? – Дана с трудом сфокусировала взгляд на подруге.
– Потрясающе выглядишь! – рот Анжелы змеился в плохо скрытой завистливой улыбке. – Что на тебя нашло, снегурочка ты наша?! Откуда эти южные мотивы?
– Южные? – не поняла Дана. – Ты о чем?
– О твоем прикиде. Консультировалась у новомодного стилиста? Не откроешь секрет, что за птица?
– Птица? Феникс, разумеется. Пришли другие времена, подруга! Снегурочка растаяла. Трансформировалась в знойную искусительницу. Усекла?
– Более-менее, – с кислым видом протянула Анжела. – И кто же она, твоя первая жертва?
– Увидишь, – загадочно парировала Дана, внутренне изумляясь фурору, произведенному всего лишь новым «павлиньим оперением».
С приходом Преснина обстановка оживилась. Бодрый и деятельный, искусствовед успевал все: отвечать на приветствия, спорить о новых тенденциях, давать меткие оценки выставленным работам. С хозяйкой галереи он обмолвился парой фраз: первая касалась ее «очаровательного вида», другая – вопроса о своей очереди для выступления. Вопрос был риторическим. Как обычно, последнее, самое веское слово оставалось за Пресниным.
– Дамы и господа! – слегка волнуясь, начала Дана. – Сегодня у нас большое событие – выставка известного скульптора, взыскательного мастера пластики…
Свою речь, образную, с должным пиететом к ваятелю, она подготовила заранее, но сегодняшние сюрпризы выбили ее из колеи, заставили несколько раз потерять смысловую нить и тем самым скомкать начало.
Предоставив слово чиновнице из областного правительства, Дана облегченно перевела дух. И как оказалось, рано. К ней подошел опоздавший Брусника и шепотом извинился. Она вдруг вспомнила, что обещала ему знакомство с Мечниковым. «Вы убедитесь, что я умею держать слово», – заявила она при первой встрече. Ужас, какая самонадеянная хвастунья!
– Леонид, сегодня не получится, – зашептала она в ответ. – Мечников уже ушел. Торопился в аэропорт. В другой раз, хорошо?
Брусника кивнул и, приблизившись к композиции с девочкой и ее собакой, приступил к осмотру выставки.
А события разворачивались. Краем глаза Дана заметила чье-то движение справа. Повернувшись в ту сторону, она натолкнулась на ревнивый взгляд Липатова. По всему было видно, что Алексею не по вкусу пришелся господин Брусника. Да и кому понравится атлетически сложенный соперник?
Впрочем, ей плевать на ревность Липатова! Других забот у нее нет, кроме как лизать раны на самолюбии однокашника? И вообще, пусть мысль о сопернике лишит его иллюзий, а с ее души упадет наконец камень вины. Ведь как ни крути, она виновница Алешкиных страданий.
– Дана! – слегка охрипшим голосом позвал «однокашник».
– Алеша? Здравствуй! – как можно теплее откликнулась она.
– Я говорил тебе об одном мероприятии? На той неделе. У меня защита кандидатской…
– Да? Поздравляю!
