Ничего. Надо терпеть. Не сахарная – не растает.
И все же на душе было отвратительно. А чиновник продолжал изучать план модернизации музея. На его лбу выступила испарина. Наглаженным платком он промокнул лоб и бросил на Дану короткий взгляд из-под очков.
Она сидела с прямой спиной, небрежно свесив с подлокотника кисть правой руки. Внешне спокойная и чуточку легкомысленная, внутри как сдавленная пружина, готовая в любой момент вырваться, чтобы обрести, наконец, долгожданную свободу.
Минуты тянулись как старый мед, в час по ложке.
«Чего он телится? – нервничала Дана. – И ежу понятно, что нужны деньги на ремонт. Неужели сам ни разу не был в особняке, не видел, что он дышит на ладан?»
– Ну! Я все понял, – неожиданно резюмировал Шполтаков, сняв очки и захлопнув папку. – В принципе, затраты не такие уж и большие, даже для нашего бюджета. Но в плане этого года они не предусмотрены. Вот в чем дело. Да-а…
С замиранием сердца Дана ждала окончательного приговора. Видно было, что чиновник что-то не договаривает, что-то придерживает «на десерт».
– Вы отказываете мне? – тихо спросила она, изящным движением поправляя прядь возле уха.
– Нет, я еще ничего не решил, – прорезавшимся баритоном отчеканил сити-менеджер, распрямив плечи и откидываясь на спинку кресла.
– Тогда мне зайти попозже? – теряя терпение, спросила Дана.
– Погодите. Зачем торопиться в такие судьбоносные моменты?
Он нажал кнопку и вызвал секретаршу.
Вошла молодая девица с конским хвостом. Мини-юбка подчеркивала ее недостатки – кривизну ног и тощий зад.
– Вызови Петракову. Пусть захватит соответствующие документы. Скажи, вопрос по внеплановому ремонту.
– Может, кофе? – улыбнулся он, когда девица скрылась за дверью.
– Нет, спасибо. Кофе я пью только по утрам.
– Боитесь испортить цвет лица? – игриво продолжал Шполтаков.
– Нисколько. Просто я долго не усну, если выпью кофе после обеда.
– Тогда коньячку? У меня армянский.
Вот оно, начинается, подумала Дана, а вслух жеманно протянула:
– Не откажусь.
Слишком проворно для своей комплекции Виктор Анатольевич поднялся с кресла и подошел к сейфу, где хранил драгоценный напиток. Разлив его по рюмкам, вернулся к столу.
– Прошу, – подал он рюмку молодой женщине и, открыв ящик стола, вынул коробку конфет. – Угощайтесь.
Как все у него поставлено! Прямо на поток. Смазливая бабенка с просьбой – обещания – коньяк с конфетами и…
Закончить эту мысль ей не дали. В кабинет вошла Петракова, коренастая шатенка с грубыми чертами лица. Деловито поздоровалась и плюхнулась в кресло, подняв кверху короткие ноги, – слишком тяжелой была «пятая точка» опоры.
– Знакомьтесь, Элеонора Павловна! Это наш новый директор музея, Дана Михайловна Снежкова.
– Очень приятно, – скривилась в подобии улыбки Петракова.
– А это Элеонора Павловна, наш финансовый ангел-хранитель, – сострил Виктор Анатольевич.
– Чем обязана? – вскинула густые брови Элеонора.
– Нужны деньги, – коротко пояснил сити-менеджер.
– Оригинально! – закинула ответный шар Петракова.
– Я серьезно, Элеонора Павловна, – насупился Шполтаков. – Здесь не до шуток. Этот особняк – девятнадцатого века, балки подточены короедом, кровля протекает, в подвале сырость, штукатурка сыпется. Я был там в прошлом году. Естественно, и в этом ситуация не улучшилась. Единственный на весь город музей, а мы, как скупой рыцарь, над златом чахнем…
– Если бы оно было, это злато…
– Возьмем из резервного фонда.
– Но он не резиновый. Бадьину пообещали, Горяевой… Лепехиной…
– А вот Лепехину давайте задвинем! Подождет до следующего бюджета.
– Но…
– Я все сказал, Элеонора Павловна. Лепехина подождет. Да и Горяевой нечего рассчитывать на всю сумму. У нас как принято? Просить больше, все равно урежут. Мне эти уловки давно известны. Вот копия плана модернизации музея, надо составить смету и выделить средства как можно быстрее. Зима не за горами.
– Это все? – сердито спросила Петракова, с кряхтением поднимаясь из кресла.
– Все. Завтра сможете доложить по этому вопросу?
– Я всего лишь ангел, а не бог, Виктор Анатольевич! – с трудом сдерживая гнев, воскликнула Элеонора.
– Ладно, ладно. Для своих вы и бог, и царь… Знаю. Завтра к вечеру смета должна быть, хотя бы вчерне. Не такие уж великие подсчеты – две вшивых, извиняюсь, комнатешки.
– Хорошо, сделаем.
Она удалилась, оставив после себя запах дешевых духов.
– Спасибо, Виктор Анатольевич, – с кроткой улыбкой поблагодарила Дана и сделал попытку встать.
– Как говорится, из «спасибо» шапку не сошьешь, – грубо осадил ее чиновник. – Так дела не делаются, Дана Михайловна.
– А как они делаются? – стараясь не выходить из образа, поинтересовалась она.
– А вы вчера родились? – сбросил маску «минотавр».
– Что вы хотите от меня?
– Только внимания. Женского, я имею в виду.
– А не слишком?
– В самый раз. Разве не для этого вы так накрасились? Динамо я не потерплю. Иначе ваш ремонт закончится, так и не начавшись.
– Хорошо, я подумаю.
– И сколько ждать?
– Ну вот что, господин Шполтаков, торговаться я умею! Утром стулья – вечером деньги. И чем быстрее вы развернетесь со стульями, тем пламеннее будет наша встреча. Договорились?
