Рядом с домом располагалась кузня, где и трудился Стенли уже много лет. Практически вся ковка в этой небольшой деревушке вышла из-под его рук. Свою работу он любил и относился с душой ко всему. Все его знали и считали настоящим мастером своего дела. Так, в каждом доме имелась вещь, которая была им выкована. Дверные петли или кочерга, стоящая у печи, даже все до единой лошади на копытах носили его подковы.
Когда он залез в люк на третий этаж, то понял, насколько все сложнее, чем он думал, ведь все внутри было засыпано снегом, большая часть крыши была безжалостно содрана ветром. Стенли принялся за поиски потонувших в снегу валенок, и поскольку на улице была уже ночь, то искать их пришлось вслепую, на ощупь.
Нет ничего сильнее в этом мире, чем любовь и материнские чувства. Они заставляют любую мать броситься за своим ребенком куда угодно. Будь то огонь, вода или снежная буря. Так, Тейси встала с кровати и пошла к двери. Боль, что сводила ее с ума, не давала ей покоя. Она собрала последние силы на понимание чего-либо. Поэтому вряд ли она могла осознавать до конца то, что делает. Ей управлял не разум, а чувства, которым неведом страх.
Кое-как она отодвинула дверной засов, пристывший от холода, и вышла за дверь. Где тут же была сбита порывом ветра и кубарем прокатилась по снегу. Но, попытавшись встать на ноги, была сбита вновь и отброшена дальше от своего дома. Продолжая свои попытки в неравной борьбе, она отдаляла себя все дальше и дальше, не понимая, что тем самым выносит себе приговор. Тейси не видела ничего вокруг в этом белом, холодном плену. И ощущала себя будто в огне, от холода, что обжигал ее тело. Мокрые глаза склеивались от мороза. Но она продолжала ползти, не видя ничего, словно слепой котенок. Вскоре она перестала чувствовать свои руки и ноги. Прошло еще немного времени, и она медленно погрузилась в сон, в котором душа ее покинула тело.
Стенли скинул найденные валенки и следом, закрыв за собой крышку люка, спустился сам. Снизу доносились хлопки, вскоре он увидел, что это ветер хлопает дверью с такой силой, что от нее летят щепки. Но, глядя на то, что кровать пуста, он пришел в ужас и за мгновение, с последней надеждой, обежал дом, осмотрел каждый угол. Поняв, что в доме ее уже нет, накинул на себя теплые вещи и выбежал на улицу. Где также был сбит с ног порывом ветра. Не видя ничего вокруг, он начал ползать и звать Тейси. Он ползал и кричал, пока его голос не стал хрипеть то ли от того, что сорвался, или от того, что застудил. Ветер сбил с него шапку и вырвал все застежки, распахнув на нем тулуп. Он чувствовал, что лицо его обморожено и ужасно горят руки, пальцы на них уже не шевелились. И ему больше ничего не оставалось, как ползти в сторону, откуда доносились хлопки двери, либо замерзнуть заживо. Так он вполз в дом и упал на спину, где долго еще приходил в себя. Он напрочь запретил себе даже допускать тех мыслей, что с Тейси могло что-то произойти. Она бы не бросила их одних на этом свете ни за что, думал Стенли. Он верил, что она смогла добраться до школы или зашла к кому-то в дом по пути, но он также понимал, что если она жива, то это будет чудом. Его руки начали опухать, а нос и уши чернеть. И все это ужасно болело. Вдобавок ко всему, тело постепенно начало гореть изнутри и появился кашель. Но всему этому сейчас он не придавал никакого значения.
Так за окном наступило утро и также внезапно стихла метель, как и началась. Стенли с трудом встал с пола, вышел из дома и направился в сторону школы. По пути он не пропустил ни одного дома, чтобы не спросить в нем о Тейси, но надежд на чудо оставалось все меньше, как и домов по пути к школе.
И вот, наконец, он подошел к самой школе, заметенной по самую крышу снегом. Дверь, которую откапывали встревоженные родители, тут же открыли и вошли в нее. Но Стенли не спешил входить, ведь сейчас он испытывал страх, что если Тейси там нет, то это означало лишь одно. Первым из школьной двери вышел Генри и сразу, спеша, удалился. А после родители стали выводить своих детей, которые щурились и шатались, ведь в темноте их глаза отвыкли от света. Вскоре вышла и Анна, делая на ощупь свои шаги.
— Анна, — хриплым голосом произнес Стенли, голос этот был ей незнаком, о чем он догадался, и повторил:
— Дочь, это папа.
Постепенно глаза Анны привыкли к свету и, увидев отца в таком виде, она ужаснулась.
— Папочка, что с тобой? А где мама? — спросила она.
Задав этот вопрос, она дала ему тот страшный ответ, в который не хотелось верить. И он, упав на колени, зарыдал, тем самым дав ответ и Анне на ее вопрос. У Анны покатились слезы. — Что с ней, папа?
— Я не знаю, — сквозь тяжкий выдох ответил он.
