— Выкапывала коренья, — улыбнулась Киана. — Травник должен сам делать такие вещи. Я люблю прикасаться к земле.
— Потому, что это неправильно, — договорил Рэймон, водя большим пальцем по линиям на ладони девушки и отстранённо глядя на водопад. — То, что я пытаюсь удержать ту, которую не люблю и никогда не буду любить.
— Никогда — это слишком долго, — печально проговорила Киана.
— Я всегда буду любить тебя, Ки.
— И всегда — тоже.
— А хочешь… хочешь, я её отпущу?
— Тебе решать, Белый Князь.
— Я не… Вседержитель, Ки, ну почему?
— Что?
— Когда ты называешь меня так, — устало ответил Рэймон, опустив голову, — я… меня давит этот титул, имя… называй как хочешь. Он слишком многого требует, вот в чём дело!
— Но это правильно.
— Нет, неправильно! Неправильно!
Вскочив на ноги, он потянул девушку за руку, вынуждая тоже встать, порывисто притянул к себе, обнял, зарываясь лицом во влажные от водных брызг волосы, пахнущие травами и цветами, и зашептал:
— Это неправильно, когда из-за туманных разговоров о страшном будущем четверо остаются несчастными. Так нельзя.
— А как можно? — шепнула девушка, обвивая его руками за плечи.
— Я отпущу её, сегодня же, хочешь? Пусть отправляется к своему Алланиру. Небом клянусь, заставлю его на ней жениться, да по всем правилам, чтобы не отвертелся потом. А потом и мы…
— Шшшш!
Прохладные пальцы прижались к губам, заставляя умолкнуть на середине фразы. Рэймон осторожно убрал руку девушки, покрыл её короткими, нежными поцелуями, прижал к своей щеке.
— Почему нет? — почти одними губами спросил он.
— Потому что я не смогу отказаться, если ты предложишь.
— И не отказывайся. Вдруг… вдруг у них действительно любовь, Ки? Вдруг у него получится? Да пусть он сам станет хоть великим князем, хоть Белым! Я просто хочу остаться с тобой.
— Но…
— Никаких "но". Киана… Киана, скажи, ты любишь меня?
Мягкие губы скользнули по щеке, дыхание коснулось мочки уха:
— Да.
Служанка всё-таки соизволила почтить меня визитом. Принесла обед. К этому времени я успела изучить комнату вдоль и поперёк, обнаружить в шкафу свои неразобранные вещи, разобрать их, расчесать волосы и кое-как привести в порядок платье. Настроение при этом было просто радужнее некуда.
Можно сказать, глупостью создавшегося положения я прониклась в полной мере, даже с перебором. Получалось, что мы друг другу категорически не нравились, но при этом должны были не просто пожениться, но и понравиться. Вроде как. Только вот зачем?
Я долго готовила себя к браку без любви, так что сам по себе он меня, разумеется, не радовал, но и не пугал. Но такое… Есть у него, видите ли, причины, которых мне лучше и не знать. Интересно, это какие же? Тут моя фантазия категорически пасовала.
Мрачно поковырявшись в тарелке с овощами, я отодвинула её на дальний край стола, накрыла крышкой и встала. Горничная любезно помогла мне переодеться в домашнее, но, уходя, заперла за собой дверь. Видимо, прогулки мне пока не позволялись.
Постояв немного у окна, я вернулась в кровать и принялась перечитывать книгу, но быстро заскучала и стала просто повторять слова, заучивая те, что ещё не запомнила. Честно сказать, предпочла бы поговорить с кем-нибудь, чтобы научиться произносить их правильно, но было не с кем. Да и вообще я слегка сомневалась, что стоит каждому встречному сообщать, что хоть и немного, но понимаю язык лардэнов. Правда, сомнения эти слегка запоздали — Алланир и Иреас это уже знали. Значит, знал и лорд Рэймон, и Вседержитель знает, кто ещё.
Слова кончились до обидного быстро. Твердить их по десятому разу особого смысла не было. Еще немного походив по комнате и полюбовавшись городом за окном, я сердито задернула шторы, повалилась на кровать и застонала от досады. Можно подумать, меня тут решили скукой замучить, чтобы рада была даже этому наследничку, бездна его забери!
Полежав немного, тупо разглядывая балдахин над головой, я всерьез начала подумывать о том, чтобы сделать из простыней веревку и удрать через окно. Даже если поймают, а поймают наверняка, хоть развлекусь.
Порывшись в своей сумке, я вытащила из потайного кармана небольшой кинжал, отцовский подарок, и как раз примерилась распороть простыню, когда дверь открылась. На пороге застыл Иреас, глядя на меня с откровенным ужасом в глазах.
Насмотревшись на его немое потрясение, я сообразила, как в данный момент выгляжу. Стою на коленях на разобранной кровати с обнажённым кинжалом в руке. И готовлюсь прорезать дыру, да. Причём по позе моей довольно трудно сходу сообразить, в простыне или в себе любимой. Что-то подсказало, что мысль именно о простыне голову Иреаса посетить не удосужилась.
— Леди Айлирен, — выдавил он после долгого молчания, — не нужно этого делать, пожалуйста.
Фыркнув от досады, я со всей силы всадила кинжал в матрас. Хотела в спинку кровати, но вспомнив, что дуб — дерево очень твёрдое, решила не позориться. Эффектно воткнувшееся лезвие это одно зрелище, а скользнувшее, оставив всего лишь царапину — совсем другое.
— Ладно, не буду.
— Но почему?
