Подобия рук протянулись ко мне. Ноги сразу стали ватными. Господь Вседержитель, каких пустяков я раньше боялась! Унизительный аукцион, старый или уродливый муж! Да сейчас я была согласна на все это, хоть сразу, хоть по очереди, лишь бы не угодить в лапы жуткой твари!
— Эсс-ссс-ааа-дда…
Свистящий шепот хлестнул плетью — бесконечно тихий и такой громкий, что заныли уши и сдавило виски. Головная боль обрушилась разом, мгновенно. Не выдержав, я рухнула на колени, не в силах оторвать взгляда от тянущихся ко мне рук.
— Эсс-ссс-ааа-дда…
Дверь за моей спиной с треском распахнулась. Яркая вспышка ослепила, наконец-то подарив шанс зажмуриться. Я еще и руками лицо закрыла, повалившись на бок и съежившись на полу. По комнате поползла отвратительная вонь горелых перьев и тухлого мяса. Точно такая стояла у нас на кухне, когда братишки кинули в растопленную печь дохлую ворону. Ох, и надрал же им папа за это уши! Отец Небесный, это же надо, какие мысли в голову полезли…
Через силу втянув в себя воздух, я зашлась от кашля. Недавно съеденный ужин рванулся обратно. Сквозь мутную пелену полузабытья я почувствовала, как чьи-то руки легко подняли меня и уложили животом на что-то твёрдое. Мне было всё равно, меня тошнило. А потом я и вовсе провалилась в беспамятство.
Когда я очнулась, небо за окном уже светлело. За другим окном, не разбитым. И комната была совсем другая — здесь было тепло. И лежала я на кровати. А рядом со мной…
На этот раз кричать я не стала. Потому, наверное, что от удивления и паники попросту лишилась дара речи. Я, почти раздетая, в одной тонкой ночной рубашке, лежала под одеялом, а рядом, совершенно бесстыдно прижимая меня к себе обеими руками, устроился медноволосый лардэн. Вообще без рубашки.
Первая попытка вырваться и вскочить потерпела крах. Мужчина не пошевельнулся, даже глаз открыть не соизволил. Зашипев от злости, я уперлась руками в его обнажённую грудь и оттолкнулась изо всех сил. Это помогло немногим больше, но, по крайней мере, разбудило этого… этого… Отец Небесный, как его назвать-то теперь?!
В памяти всплыло ещё одно некогда подслушанное у того же конюха ругательство. Не помня себя от злости, я выдала его на одном дыхании. Удерживающие меня руки тут же разжались, наконец-то позволив вырваться, скатиться с кровати и вскочить на ноги.
— Леди, леди, — губы мужчины дрогнули в откровенно похабной усмешке, — где вы только нахватались таких слов?
Достойный ответ, подслушанный, кстати, у отца, был у меня наготове, но произнести его я не сумела, задохнувшись от негодования. Некоторое время мы молча изучали друг друга. Уж не знаю, насколько привлекательное зрелище открылось перед этим… этим… мерзавцем, вот, но передо мной… Ох, Вседержитель… это же просто… преступление!
Высокий, чистый лоб и бархатно-зелёные глаза этого медноволосого типа я успела оценить еще в Рологе, а теперь лицезрела и остальное: безупречный прямой нос, лукавый изгиб чувственных губ, дрожащих в сдерживаемой улыбке, точёные высокие скулы… не мужчина, мечта любой романтической девы, бездна его забери!
Отбросив одеяло, этот негодяй уселся в кровати, не отрывая от меня взгляда, и наконец-то улыбнулся. Замершее на пару мгновений сердце полетело вскачь, я ощутила, что отчаянно краснею, а ноги предательски подгибаются.
— Как вы себя чувствуете, леди?
Голос у него был под стать глазам — бархатный, низкий, ласкающий, как тёплая вода. А глаза мерцали лукавством и ещё чем-то. И от этого чего-то хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли повалиться обратно в кровать, и… Вседержитель, как можно быть такой дурой?!
— Голова не болит, не кружится?
О, голова кружилась, и еще как. Но, сдаётся, спрашивали меня не об этом. Стиснув зубы, я заставила себя опустить глаза и сосредоточиться на собственном самочувствии. Оно, кажется, было вполне сносным. Не считая… ох…
По крайней мере, он был в штанах. И я не ощущала ничего нового, необычного или неприятного. Но все-таки не удержалась, проверила. Вроде бы никаких следов, ни на мне, ни на моей ночной рубашке, ни на кровати не наблюдалось. Хотя какая разница, всё равно ведь все скоро узнают, где и с кем я провела ночь. И там уже станет совсем неважно, было что-то или нет.
— Леди, не нужно так волноваться, — не прекращая улыбаться, продолжил лардэн. — Я некромант, но не некрофил, знаете ли, бесчувственные тела меня не привлекают. А вы всю ночь пребывали сперва в глубоком обмороке, а потом в глубоком сне. Хотя не стану скрывать, что соблазн послать аукцион в бездну присутствовал. Впрочем, еще не поздно так и сделать…
Не помня себя от злости, я сделала шаг вперед, от души размахнулась и влепила ему пощёчину. А потом опустилась на колени, закрыла лицо руками и разрыдалась. Попадание в лапы кошмарной твари теперь перестало казаться мне худшим возможным исходом. Худший случился как раз сейчас.
