– Я же говорю, злопамятный. Даже сколько дней прошло, помнишь, – она пожала плечами и покачала головой с укоризненным видом. Глаза, как всегда были дерзкие и насмешливые. Замир отвернулся, решив, что больше вообще не станет обращать на нее внимания, чтобы она не сказала. – Не пыхти, простофиля, а то опять подавишься.
Он чувствовал, что она на него смотрит. Ну и пусть. Он и думать о ней не желает. Болтунья, воровка и проходимка. Но почему, если он не желает о ней думать, и она так злит его, он то и дело вспоминает о ней, вспоминает ее лицо и озорную улыбку, и темные лукавые глаза. Почему, когда он слышит ее смех, он начинает сердиться и в тоже время сердце подпрыгивает в груди?
Как будто подслушав его мысли, она спросила:
– А может, простофиля, ты и вправду в меня влюбился? И голову потерял?
Замир на мгновение застыл. Его переполнял гнев. Самое настоящее бешенство. Да, что она о себе возомнила эта глупая, болтливая девчонка? С потемневшим лицом он развернулся к ней и встретился со смеющимся взглядом.
– Ну, так и есть. Точно влюбился. – Она звонко расхохоталась. Волман тоже рассмеялся, а Сейша, пряча улыбку, тактично отвернулся.
– Ты лгунья, болтунья и воровка. Мелешь своим языком всякий вздор. Да я знать тебя не желаю! Будь моя воля, я бы вышвырнул тебя из отряда в первый же день! – глаза у него полыхали гневом, грудь тяжело вздымалась, щеки горели огнем.
– Да успокойся, простофиля, – улыбнулась Эрис и подмигнула ему, – ты мне тоже нравишься, есть в тебе, что-то. Но я-то держу себя в руках.
Она с гордым видом, полным достоинства поднялась и пошла в сторону шатра, который поставили специально для нее. Не дойдя несколько шагов до входа, она обернулась:
– Мне нравится, когда ты злишься, простофиля. Просто искры летят! Не скучай, утром увидимся.
Она скрылась в шатре, а Замир сидел с открытым ртом, раздуваясь от возмущения и злости.
– Друг мой, как тебя угораздило влюбиться в такую женщину? Это же сущее наказание! – смеясь сказал Волман.
Замир задохнулся.
– Я! Влюбился?! Да я видеть ее не могу, мне каждый раз хочется ее задушить!
– Я и говорю – влюбился.
Замир сердито посмотрел на товарища. И этот туда же. Ладно она – глупая, болтливая баба. Но Волман! Волман… прав. Замир застыл. Неужели он и вправду влюбился в самую невыносимую женщину из всех, какие только бывают на свете? Она доводит его до бешенства, но рядом с ней он вновь чувствует себя живым. Он забывает о той боли, которая живет внутри него. Неужели это от того, что он и впрямь ее любит?
– Не переживай, Замир. Она тоже без ума от тебя. Это сразу видно, – с улыбкой сказал Волман.
– Правда?! – Замир покраснел. – То есть, с чего ты взял? Она ведет себя ужасно! И вообще мне плевать…
Волман захохотал.
– Поверь! Думаю, вы отличная пара. Вы как лед и огонь. Как свет и тень. Две половины одного целого. Каждой из которых, без другой чего-то не достает. – Волман подмигнул товарищу. – Когда одолеем тварь в горах, женись на ней. Она дерзка и непокорна, но она будет отличной женой. Такие, как она никогда не предадут того кого любят. И к тому же с ней точно не соскучишься.
– Да я даже не думал об этом…
– А может, стоит?
Рано утром на сани, оставленные Замиром у подножия гор, когда они с детьми только спустились в низовья, погрузили заготовленные накануне дрова, продовольствие и часть оружия. Быки радостно перебирали ногами, предчувствуя скорое возвращение в родные места. Воины облачились в теплую одежду, привезенную из дома. Замир критически осматривал теплые вещи, которые никак не годились для лютых морозов. Придется делать остановки каждые несколько часов, чтобы люди не замерзли насмерть. Разводить костры и греться. В санях было около десятка шкур, которые можно было использовать как накидки, но людей было намного больше.
– Вы все будете ужасно страдать от холода, – предупредил он Волмана, одежда которого тоже оставляла желать лучшего.
– Мы воины и привыкли терпеть любые условия. Хотя, побывав в Алментинских горах, я не стану с тобой спорить. Но как-нибудь мы выдержим. Твои предки попали в горы без теплых вещей и выжили.
Замир хмуро посмотрел на него.
– Для меня, выросшего в тех местах и привыкшего к морозам, это всегда было загадкой. Выжила только треть из тех, кто попал в горы. Но и это, поверь, настоящее чудо.
– Что ты предлагаешь?
– Ничего. Мы будем идти как можно быстрее, и будем делать остановки каждые три-четыре часа и греться.
Волман пожал плечами. Чего там три часа потерпеть, ничего страшного. Замир посмотрел на приятеля с сочувствием. Сейчас он даже не представляет, какими долгими будут казаться эти несколько часов. В юности он побывал в алментинах, в самой теплой их части. Он и представления не имеет о том, насколько холоднее в горных долинах.
Наконец сборы закончились и отряд тронулся в путь. Несколько воинов, оставшихся с лошадьми, тоскливо смотрели вслед уходящим. Оглянувшись на них, Замир подумал, что возможно, они как раз те счастливцы, которым повезло больше всех остальных.
