– Ничего. – С’таш закрыл глаза и потянулся к нему, прижимаясь носом к носу. – Главное, я тебя увижу. Когда всё закончится, встретимся здесь же.
– Принято.
Они постояли так ещё несколько секунд, а потом разомкнули контакт и Тан, не оборачиваясь, пошёл в сторону раздевалок спортсменов. С’таш же принялся озираться в поисках пути на зрительские трибуны.
Поединки шли один за другим уже четвёртый час. Всё это время С’таш не покидал своего места: хотя номера участников и порядок выступлений был известен, он боялся, что люди что-нибудь перепутают, и он, отлучившись, пропустит выход Тана. Ничего, во время долгих переговоров С’таш выдерживал и не такое.
– Держи, – добродушный старик-шагранец плюхнулся на соседнее место и протянул С’ташу одно из своих щупалец, обвивающее небольшой стакан с трубочкой.
– Что это? – С’таш недоверчиво покосился на стакан.
– Люди зовут это «молочный коктейль». Попробуй, очень вкусно.
Отказываться С’таш не стал: взял стакан и пригубил.
– И правда вкусно. Только они положили слишком много льда.
– Точно! – шагранец хохотнул. – Знаешь, так можно сказать про весь этот город. И кто придумал проводить соревнования зимой?
Шагранец вздрогнул, и его тёмные щупальца пошли волной, как желе.
В его недовольстве не было ничего удивительного, ведь Шагра – планета тёплая и влажная. Если даже С’таш с холодной Литании на улицах Ханты-Мансийска порой чувствовал себя некомфортно, то что уж говорить о гигантском осьминоге…
– Если бы не дочь, ни за что бы сюда не поехал присоски морозить! – продолжал, между тем, шагранец. – Она у меня сегодня будет выступать.
С’таш сразу вспомнил шагранку, которая ехала вместе с ними в автобусе.
– А ты здесь кого высматриваешь? Причём так, что боишься лишний раз отойти, – шагранец дружелюбно пихнул С’таша щупальцем в плечо.
Обычно литанийцы избегают тактильного контакта и позволяют касаться себя только самым близким. Но собеседник показался С’ташу приятным, поэтому он не подал вида и ответил:
– Супруга.
– Понятно, – шагранец деловито кивнул. – Он тоже литаниец?
– Да.
– Ну, значит, будем вместе высматривать наших, – шагранец заёрзал, удобнее устраиваясь на тесном сиденье. – Меня, кстати, Ра’Ил звать. А тебя?
С’таш представился в ответ.
С тех пор каждый день на арене Дворца спорта шли поединки, а С’таш терпеливо ждал на трибунах, когда настанет черёд Тана. Когда тот, наконец, появлялся, С’таш непроизвольно вытягивал шею, пытаясь разглядеть его лучше, хотя с такого расстояния это было возможно только через большой экран, транслировавший происходящее для зрителей. С’таш видел, что Тан тоже обводит взглядом трибуны, и хотя, возможно, тот просто осматривался, С’таш решил, что он тоже ищет его. Ему было приятно так думать.
Хотя на фехтовальщиках была специальная форма, скрадывающая силу удара, а оружие3 им выдавали тренировочное, каждый вечер С’таш всё равно втирал заживляющую мазь в свежие синяки. Касаясь тёмных пятен на серебряной коже Тана, он вспоминал, как делал это впервые – они тогда ещё только начинали встречаться и даже не думали регистрироваться. По крайней мере, С’таш не думал. Только потом уже он стал понимать, каким большим шагом для Тана было подпустить его так близко.
Закончив с синяками, они быстро засыпали, чтобы утром вновь ехать в Ледовый дворец. Так прошла неделя.
Восьмой день планировался укороченным: несколько последних поединков, а затем – награждение. Оценивали участников по старой земной системе: выводили тройку призёров, подсчитывая баллы за все победы и поражения. С’таш знал, что у Тана есть возможность оказаться на третьем месте, если только он не проиграет сегодня. У него оставался последний поединок.
– Доброго восхода, С’таш!
– И вам, Ра’Ил, – отозвался литаниец, глядя на усаживающегося рядом шагранца.
– Ты видел, что сегодня моя дочка с твоим в паре?
С’таш кивнул. Если честно, он немного побаивался молодой шагранки, у которой в каждом из четырёх рук-щупалец было по мечу. Хотя ей и не светило оказаться в тройке призёров, дралась она хорошо. Впрочем, и Тан был, мягко говоря, не новичком.
– Это будет интересный бой, – Ра’Ил растянул рот в улыбке почти до самых глаз. Его щупальца воодушевлённо подрагивали. – А ты как думаешь, м-м?
С’таш кивнул вновь, а потом, подумав, добавил:
– Да. Интересный.
Ждать долго не пришлось – Сер’тан и Чир’Талла, дочь Ра’Ила, вышли на арену третьими. Вновь пробежав взглядом по трибунам – на этот раз очень быстро, – Тан повернулся к сопернице. Кивнув ей, он встал наизготовку, сжимая в руке тренировочный меч.
Один меч против четырёх – невозможное противостояние. Поэтому, чтобы уравнять шансы, Тан выступал с артидом4, выставленным на минимальные настройки. На серебряной коже супруга С’таш хорошо видел узкую чёрную ленту, обвивающую его голову, как корона.
