Да, они прислали на остров наместника. Но тот, в силу эльфийского самолюбия, вполне мог считать такое назначение ссылкой. (Вполне вероятно, на первых порах это и было ссылкой.) Так что он мог просто собирать налоги (не забывая обогащаться) и тупо забить болт на преступность. А уж если первое время ему подсовывали взятки, чтобы он не замечал очевидных вещей, тогда вообще все понятно становится.
– Во время войны с людьми орден пострадал особенно сильно. Паладины всегда были в первых рядах воюющих и принимали на себя основной удар. Мы тоже очень долго восстанавливались, тренировали пополнение и не могли везде успеть. Даже береговая охрана возникла не сразу и в силу жестокой необходимости – без импорта Эйсвир существовать не мог, а торговцев, чтобы они периодически приплывали, нужно было охранять от нападений пиратов.
– А к тому моменту, как до Лабиринта дошли руки и он начал откровенно мешать, было уже поздно, – понятливо кивнул я. – Преступники укрепились так, что уничтожить их стало проблематично.
– У паладинов есть катапульты, но снаряды могут нанести Лабиринту очень ограниченный ущерб.
Ну да. Каменные и ледяные ядра могут разрушить максимум несколько домов. Магический пульсар снесет всадника с коня, даже если он в доспехе, но не более. С огнем эльфы не дружат, и даже если привлечь наемников, просто пожар в Лабиринте – это тоже не самый оптимальный выход. Особенно если учесть, что разозленные люди могут вдарить в ответ. Преступники, конечно, не профессиональные воины, но боевой опыт наверняка имеют. Одна только периодическая война между их криминальными кланами чего стоит! Да и сколько в Лабиринте народа – совершенно неясно. Заморозить Лабиринт – сил у магов может не хватить. И опять же это не подразумевает моментального уничтожения большей части населения, что снова приводит к открытому конфликту, которого паладины всеми силами стремились избежать.
– Мы не готовы к тому, чтобы сражаться с Лабиринтом, – признал Вейс’сел. – Жизни снежных эльфов чересчур ценны. Нас по-прежнему слишком мало. Ну а создавать армию из наемников… я на такое не решусь. Нет гарантий, что такая армия будет верной и не повернет оружие против своих нанимателей. Да и вообще не хотелось бы вооружать людей. Я им не доверяю.
– Я тоже.
– До меня дошли сведения, что появилось оружие, которое может решить проблему Лабиринта, – закинул удочку Вейс’сел.
– Его нужно доработать. И продавать секрет его изготовления я не буду. Но могу предоставить возможность им попользоваться. А для начала пригласить на тренировочный полигон, чтобы вы оценили, чего мне удалось добиться, – предложил я.
Вейс’сел, разумеется, согласился. И, оценив мои «ледяные ежи» и скорострельное оружие, остался впечатлен.
– Потребуется очень много катапульт, – признал он. – Но если ты действительно доработаешь эти взрывающиеся шары до необходимого размера и мощности, Лабиринту конец. Мы сотрем его с лица земли. Вряд ли хоть кому-то удастся спастись.
– Да если и окажутся выжившие, их будет такое ничтожное количество, что с ними вполне справятся ваши лучники. Я не хочу отдавать изобретенное мною скорострельное оружие в чужие руки. Это гарантия моей безопасности.
– Очень эффективно, – признал Вейс’сел. – Несколько изобретений, и один эльф становится равен небольшой армии. Меня даже в какой-то мере радует, что ты не хочешь продавать свое оружие. По крайней мере, оно не окажется в Айсвериуме. А то в столице и так… нервная обстановка.
– Нет. Оружие я изобретал для того, чтобы обеспечить собственную безопасность. Однако жители Лабиринта приложили все усилия, чтобы я захотел их уничтожить. Нападение на княжича было глупым решением. Даже если этот самый княжич отнял у них часть доходов. Преступники совсем обнаглели!
– Думаю, Леон, тут ты не совсем прав, – возразил Вейс’сел. – Скорее всего, на тебя напали самые наглые, но не самые умные представители Лабиринта. Насколько мы могли выяснить, преступники живут кланами. И эти кланы постоянно делят сферы влияния, иногда полностью уничтожая друг друга, а иногда раскалываясь. Те, кто имеет больше жизненного опыта, понимают, что на рожон лезть не стоит. А молодые и наглые ищут способ выделиться и занять свою нишу.
– От слишком наглых отморозков обычно избавляются сами преступники.
– Так и есть, – согласился Вейс’сел. – Но к тому моменту может быть поздно. На тебя, например, явно напал именно молодой клан, без согласования с кем бы то ни было. Более мудрые представители Лабиринта не стали бы так подставляться. Они понимают, чем это им грозит, и не хотят неприятностей. Единственное, в чем они уверены – у нас нет сил и возможностей, чтобы их уничтожить. Поэтому торопиться они не будут. Но рано или поздно выйдут на тебя с предложением замять конфликт.
– Они уже опоздали. Такие вещи не прощают, – отрезал я.
– Мы постараемся изготовить необходимое количество дополнительных катапульт через половину луны.
– Снаряды будут готовы, – пообещал я. – И я постараюсь сделать их как можно более разрушительными.
