Поднимается пар, шарф шевелится. Ругается. Наверное, ругается. Вижу, как темнеют глаза, но тут же зрительный контакт прекращается. Мужчина нагибается и скрывается за боком пижонской пузодёрки. У меня примерно такая же, только черная и дешевле раз в пять.
Пока он копошится в снегу и ищет телефон, я времени зря не теряю. Глушу мотор, вынимаю ключи. Поправляю свою шапку и выбираюсь из салона. В багажники у отца всегда есть набор для помощи на дорогах, особенно зимой. Достану трос, вытяну красную машинку и поеду дальше. План яснее голубого неба над головой.
Собрав нужные инструменты, заодно хватаю лопату и направляюсь к неудачнику.
– Эй, помощь нужна? – хмыкаю и останавливаюсь с другого бока машины. Мужчина как раз крутит в руке телефон и что-то ворчит под нос. Неужто новомодный гаджет сдох от отечественного мороза?
– Да, нужна, – до меня доносится хрипловатый голос.
– Ну, тогда держи лопату.
Нет, я могу капать сам. Умею. Руки не боятся мозолей, а спина физических нагрузок. Да и с отцом столько раз бывала в подобных переделках: то вытаскивали машину из кювета, то откапывали из снега… Я даже считать не хочу, сколько раз проделывала подобное, но поддеть печального принца хочется. Ибо нефиг в деревню зимой на таких машинах кататься. Вон я же подготовилась. Однако мой жесткий юморок не оценили.
Пижон с силой засовывает смартфон в карман пальто и торопливым шагом направляется ко мне. Второй рукой он дергает шарф, и его лицо больше не остается для меня загадкой.
Чертов гамадрил смотрит глазками-бусинками, а злость во мне вскипает и бурлит как лава.
Я сжимаю лопату как оружие.
Небеса услышали мои молитвы? Дед Мороз наконец-то убедился, что я была хорошей девочкой весь год? Да это же судьба!
– Простите, – он смягчает напряженное лицо и улыбается.
Улыбается! Да как еще он смеет! Я напрягаюсь в ответ, присматриваюсь. Нет, не узнал. Да и не узнает. С чего бы это вдруг? Ведь я одна из многих, из тысяч в его компании, уже бывшей компании, в которой отработала три года. Три года коту под хвост из-за него!
А он Босс Боссович. Человек, которому плевать на своих сотрудников. Он не знает их в лицо, не общается и даже не появляется в компании. А если и бывает, то сидит на своем этаже и не высовывается. Потому что на таких, как я, ему плевать. Расходный материал. Вот и вся разница.
– Солнце слепило и меня занесло. Не думал, что здесь такая беда с дорогами. – Гамадрил разводит руками, указывая на снег.
Да ладно! А ты думал, на курорт едешь? Я держу экспрессию под замком, натягиваю на лицо маску учтивости и понимания и опускаю лопату. Убить бы его, да еще в такой глуши. Никто ведь не узнает… Да не могу. Но знаю, как потешить свое самолюбие.
– Да-да, ночью снегопад был.
– В городе-то уже почистили, – вторит он, явно не понимая, что мой елейный голосок лишь для прикрытия вселенской ненависти. – Еще связь не ловит. А вы так удачно мне попались. Спасибо, что остановились. Боюсь, тут вообще никто не ездит.
– Почему же, ездят. Только не в праздники. И не накануне.
Мужчина, кажется, понимает и озадаченно качает головой.
– Вы сможете выдернуть машину?
Я хмурю брови и смотрю на его красную бабскую машинку. Ну, конечно же, такой баловень судьбы будет кататься исключительно на модных тачках. Зачем ему напрягаться и работать с утра до ночи, как я? Все же на блюдечке с голубой каемочкой, да золотой ложечкой принесут и сразу в рот.
– Постараюсь. – Пожимаю плечами, ругая себя. Нужно было проехать мимо. Показать ему фак и умчаться в закат. Да чтоб его тут волки драли. – Но боюсь, одна я не справлюсь. Держите лопату.
Пижон смотрит на инструмент, и левая бровь удивленно ползет вверх. Тихо хмыкаю в ответ. Говорила же я Ксюхе, что этот гамадрил, как она его прозвала, ничего в жизни сам не делает. Даже приказ на сокращение передает через третьих лиц. А ведь мог… Хотя, зачем ему пачкаться. Дело сделано: я без работы в канун праздников, он в шоколаде. Правда, справедливость на моей стороне. Сейчас он по бубенчики в снегу.
– Да уж, – тяну я и обхожу машину, со знанием дела рассматриваю, как некогда отличный бампер увяз в сугробе и треснул. Мысленно ликую. Много денег он не потеряет, но с ремонтом повозится. Машину только жалко, она не заслуживает такого идиота в качестве прокладки между рулем и сиденьем.
Из-за спины слышится громкий выдох. Кажется, он только увидел, как изуродовал машину. Но следующие слова меня несколько озадачивают:
– Кстати, мы с вами незнакомы?
Внутри все обмирает. Неужели знает меня? Но как? В нашем отделе числилось человек сто, не меньше, а Его Величество (а ведь с принцем я не ошиблась) ни разу так и не побывал в огромном шумном кабинете. От воспоминаний в груди теплится огонек – столько хороших людей осталось там, а я, к сожалению, оказалась на помойке. Впрочем, не только я получила уведомления о сокращении.
– Нет, не думаю.
– Но вы едете в Алексеевку?
Киваю и перехватываю лопату. Держусь из последних сил, чтобы не съездить ему по морде лица.
– Да, туда. У меня там бабушка живет.
