– А Хэри так ничего и не написала.
Каждый день Синэ ждала, что нам напишет Хэри – либо та девушка, что скрылась в лесах запретной зоны, либо кто-нибудь из двойников, неожиданно узнавших о цели своего появления на свет.
– Может быть, у этих девушек просто все и так хорошо и нет надобности нам писать.
Я правда на это надеюсь. Хорошо бы остальные наши двойники благополучно жили в своих поселениях под собственным именем и не имели ни малейшего желания присоединяться к нашему сопротивлению.
Выключив телевизор, где только что закончился прогноз погоды, Сомён вдруг спрашивает:
– Сколько нам еще ждать ответа от Ли Бон? Уже неделя прошла.
Мы передали через дворецкого, что хотели бы встретиться с кем-нибудь из членов семейства Ли Бон, но ответа до сих пор не получили. Президент Ли Бонён пока не оправилась от удара и не могла вернуться к работе, а вице-президент Ли Бонсим по-прежнему появлялась в особняке лишь наездами.
Мы хотели обсудить с кем-нибудь возможность ответить на письма, которые получали в огромных количествах.
– Хм-хм…
В дальнем углу гостиной появляется одна из телохранительниц семьи Ли Бон и вежливо кашляет, чтобы обратить на себя внимание. За прошедший месяц мы настолько к ней привыкли, что совсем перестали замечать. Неожиданно обнаружив ее присутствие, мы все вместе поворачиваем голову в ее сторону.
– Его Величество Ли Бонхве ждет вас у входа в дом. – Послушав, что ей сообщили по рации, она добавляет: – Он хотел бы встретиться с мисс Чобам.
Мы быстро переглядываемся. Настало время ответить нашим адресатам.
Перед особняком Ли Бон разбит обширный парк, проложены широкие дороги и повсюду установлены фонари. Пожалуй, это самый большой и красивый парк в городе, находящийся в частной собственности.
Личная телохранительница и невидимая тень Ли Бонхве госпожа Ю наблюдает за нами издалека, стоя у стены дома. Я прогуливаюсь вместе с Бонхве, держась от него на небольшом расстоянии. В ночном небе сияет луна, в саду благоухает множество цветов, создавая романтичную атмосферу.
– Как вам живется у нас? Все в порядке?
– Да, если не считать дворецкого и охранницу. Мы как-то не привыкли к их компании.
Мой прямолинейный ответ заставляет его улыбнуться.
Я до сих пор чувствую себя неловко, ведь в тот день, когда мы выступили с разоблачением по телевидению, мне пришлось дать понять Ли Бонхве, что я вовсе не Чо Йосу. С тех пор прошел целый месяц. За это время я больше ни разу его не видела, отчего мое чувство неловкости только усилилось.
– Я видела в новостях, что госпоже президенту уже гораздо лучше. Очень рада это слышать.
– Спасибо, к счастью, она идет на поправку. Правда, ей все еще не стоит появляться на крупных мероприятиях.
Празднование очередной годовщины основания корпорации «Ли Бон» прошло в этом году с гораздо меньшим размахом, чем обычно. И как утверждали журналисты, связано это было скорее не со здоровьем президента, а с нашим выступлением в прямом эфире.
– А как дела у вас, Ваше Величество? – Я не знаю, уместно ли мне теперь продолжать называть его на «ты».
– Ваше Величество? – Он смотрит на меня, прищурив один глаз, а я решаю наконец высказаться:
– Только у Чо Йосу было право говорить с вами неформально.
Остановившись, он смотрит мне в глаза:
– Я думаю, между нами уже столько всего произошло, что можно давно забыть о формальностях.
Не знаю, почему именно этот эпизод приходит мне в голову, но я вдруг вспоминаю, как почти угрожала ему, стоя в телефонной будке. Смутившись, я тихонько смеюсь и нервно скребу пальцами затылок, а Ли Бонхве снова шагает вперед. Догнав его, я осторожно спрашиваю:
– Это все правда, про дневник Чо Йосу?
Дневник Чо Йосу, представленный в суде в качестве вещественного доказательства, выглядел как сборник писем, в которых девушка рассказывала кому-то о себе.
– Это я собрал ее письма, скомпоновал, будто это дневник, и подбросил, пока никто не видел. – Лицо его заметно мрачнеет. – Мне было тяжко думать, что я обманул ее, пообещав отомстить.
Вспомнив эти резкие слова, которые высказала ему тогда, я решаю больше ничего не спрашивать про дневник. Некоторое время мы идем молча по прекрасному саду. Но вскоре Ли Бонхве решает начать разговор, ради которого со мной встретился.
– Нам теперь каждый день приходят письма с очень похожим содержанием. Все хотят, чтобы Хэри вернулась на экран телевизора. Все хотят знать, как у вас идут дела, хорошо ли вам живется и будет ли возможность снова увидеть ваши счастливые лица.
Пересказывая мне нескончаемые просьбы телезрителей, он вдруг резко прерывается, точно у него перехватило дыхание.
– Мы тоже получаем подобные письма. – Сделав паузу, я продолжаю: – И я знаю, что это не очень хорошо для всех нас.
