– Наше своевременное вмешательство замедляет распространение яда, но примененные медикаменты не смогут его нейтрализовать, – объяснила мне сестра. – Принц Рафинель все правильно сказал тебе, риас должен оставаться в живых. А я, в свою очередь, добавлю, что для спасения земной девушки Альтерро должен не просто находиться в абсолютно здоровом состоянии, но и чувствовать себя предельно счастливым. Только при этом условии расположенные у него за ушами железы начнут вырабатывать пахучую смазку, действующую как противоядие. Он должен пребывать в состоянии естественной эйфории, не вызванной специальными препаратами, хотя бы краткий промежуток времени, и тогда мы сможем получить от него антидот. Я могу ввести риаса в состояние виртуальной симуляции, но тебе, Ланс, хочешь ты того или нет, придется проникнуть в его сознание, чтобы управлять иллюзией.
– Лисса, ты прекрасно знаешь, все это выходит за рамки моего понимания, а следовательно, и моих возможностей, – я выразил возмущение. – Мало того, что мы спасаем жизнь беспощадному чудовищу, недостойному права на существование, так еще и должны развлекать его! Помогать ему почувствовать себя счастливым! Да, я не хочу в это ввязываться. Но исключительно ради спасения моей возлюбленной соглашусь на твой эксперимент. При условии, что после получения нами антидота и выздоровления Снежаны риасийский вождь будет незамедлительно ликвидирован.
– Ланс, я не меньше, чем ты, ненавижу эту наглую тварь. Но, вспомни, с детства нас, как наследников престола, учили судить объективно и поступать по справедливости. Вот и теперь мы должны понять, заслуживает ли это существо смертной казни. Посмотри внимательно, с риасом не все так просто, как мы думали, – сестра включила голографический экран и показала мне результаты сканирования Альтерро. – Видишь, он весь, как праздничный пирог ягодами, начинен разнообразными мелкими техническими устройствами и нанитами. Твой удар кристаллом в шею повредил одно из устройств и замкнул всю или частично их цепь, нарушив связь с диркенским центром управления.
– Диркены управляли им? – трудно было поверить, но то, что я увидел на экране, подтверждало слова моей сестры.
– Да, они не просто возродили его, а основательно позаботились о создании полностью контролируемого боевого существа. В любой момент времени они могли по сигналу повредить любой орган тела риаса, нарушить его работу, вызвать сильнейшую боль. Как я поняла, они оставили ему самостоятельность мышления, предполагая, что он их превосходит по уровню интеллекта. Но лишили самой главной возможности – свободы принятия решений. Диркены создали очень качественную приманку для таких, как Ниана. Для тех, кто не мог напрямую согласиться сотрудничать с ними и готов был поверить в существование могущественной третьей стороны конфликта. Не было никакой третьей силы в этой войне. Только мы и диркены. Риас был оружием в их руках. Ты можешь установить с ним импульсный контакт и понять, кто он на самом деле: охотник или жертва. Моих аргументов достаточно? Тебе стало легче согласиться на участие в эксперименте? Нам могут пригодится технологии, используемые в нем, так что нужно провести ряд тестов.
– Готовь симуляционную установку, – решительно сказал я.
Спустя некоторое время, когда все было готово к началу эксперимента, я присел возле койки, на которой лежал находящийся без сознания, но, в отличие от моей земной возлюбленной, полностью здоровый риас Альтерро. У нас обоих на головах были шлемы виртуальной реальности, соединенные между собой тонкими проводами. Преодолевая накатывающее скользким приступом отвращение, я положил ладонь ему на шею, почувствовал глубокий пульс.
Постарался проникнуть в его сознание, но наткнулся на непреодолимую преграду, подобную бесконечно уходящей ввысь черной стене. Разум риаса был надежно защищен от вторжения. Моей энергии могло не хватить на слом блокировки, я не мог расходовать силы без уверенности в результате, рискуя впустую потратить жизненно важное для Снежаны время.
Подумав о земной возлюбленной, я вспомнил ее слова о том, что Альтерро упоминал в разговоре с ней своих погибших жену и дочь. Что может быть радостнее встречи с любимой семьей? В мою память было внедрено знание риасийского языка. Я медленно произнес эти слова “жена” и “дочь”, пытаясь побудить его сознание к отклику.
У меня получилось. Черная стена пала, и я оказался в теплом густом лесу, увидел деревья, кусты и травы в темно-синих и фиолетовых тонах. Альтерро вспомнил свою семью. Его жена носила имя Илари, а маленькую дочь, которой не исполнилось еще и двух лет, они звали Таори. Но это было не имя. Настоящее имя молодым риасам давалось, когда они достигали совершеннолетия и были готовы продолжить свой род. До изменения запаха с детского на взрослый всех мальчиков называли Тао, а девочек Таори.
