"Уезжать они не хотели. Стояли на остановке с узлами, ждали машины и плакали. Здесь была их родина, здесь были похоронены их близкие. Некоторые говорили, что обязательно вернутся, что уезжают ненадолго".
"Когда началось выселение, чего только они не делали, только бы остаться в своем городе. Согласны были работать на самых трудоемких работах. Но был приказ из Москвы, и делалось все, чтобы "искоренить тяжелый дух".
"Многие женщины плакали, не хотели ехать, но солдаты забирали всех".
"Здесь их родина, их дом. Сколько было слез, когда выселяли. Плакали старики. Конечно было жалко. Плакали они культурно – не как русские – слезы в сторонке вытирали".
В октябре 1947 г. на Куршскую косу, в поселок Рыбачий, привезли большую группу переселенцев из Новгородской области.
"Привезли нас в теплые хаты. Мы с баржи, а немцев – на машины: 16 килограммов в руки и увезли".
Выселяли всех подряд – желания не спрашивали.
"Когда немцев начали выселять, они стали прятаться. Но их разыскивали, сажали в товарные поезда и увозили".
Был один способ избежать депортации: укрыться в Литве. Из тех, кто поступил таким образом, некоторые в пятидесятые годы вернулись и остались жить в нашей области. Вывезенные насильно немцы, случалось, пытались нелегально вернуться назад. Нелегальный переход границы был одним из наиболее массовых видов нарушений. Только за первое полугодие 1947 г. в области за это было осуждено 117 немцев – граждан Германии.
"Уезжая, они не скрывали своей радости по поводу отъезда в Германию. Немцы уезжали с удовольствием: не хотели с русскими жить".
В районах создавались комиссии по переселению, их члены составляли и уточняли списки немцев, вели среди них разъяснительную работу.
Узнав о предстоящей депортации, местные жители старались припрятать (в надежде когда-нибудь вернуться) или продать наиболее ценные вещи.
"Немцы перед отъездом все-все продавали. Вдоль улиц мебель всякая стояла. Продавали за бесценок. Им можно было обменивать сколько угодно рублей на марки. Вот они и стремились все продать".
"После продажи своих вещей они тут же тратили деньги на рынке: покупали масло, колбасы, фрукты, сметану стаканами пили".
Перед отправкой на вокзал немцев водили обязательно в баню. Месторасположение сборных пунктов: на улицах Комсомольской, Киевской и Павлика Морозова. Там выселяемых сажали на грузовики и везли в сторону вокзала.
"К приезду машины они сидели на узлах и ждали. Все были какими-то безразличными, с потухшими глазами".
"Машин не хватало, выселяемые немцы уходили из города колоннами по нынешнему проспекту Мира. Несли с собой рюкзаки, чемоданы".
"Немцы покупали колбасу, сыр, особенно шоколад. Хлеб брали мало, говорили, что в Германии его хватит всем".
"Как немцы уехали, повалили письма нашим рабочим. Подвергшиеся принудительному выселению немцы в большинстве своем не держали зла на простых людей, с кем рядом жили и вместе работали".
Случаев, когда отъезжавшие немцы дарили вещи своим советским знакомым, было очень много.
При отъезде немцам разрешалось брать минимум имущества. Нам называли разные цифры: 10, 16, 20, 24 килограмма на человека. В действительности, по постановлению советского правительства подлежало вывозу личное имущество до 300 килограммов на семью. Об этой цифре из переселенцев никто не слышал. Вряд ли о ней знали и немцы. Общее правило состояло в том, что на человека полагался один чемодан или узел, рюкзак, мешок. Согласно инструкциям, оставленное немцами имущество оприходовалось.
"Им разрешалось брать немного. Остальное грузилось на машины и свозилось куда-то на улицу Фрунзе. Еще один склад – на Аллее Смелых".
"Он живет на улице Каменной, у него дом большой, немецкий. Он вывозил немцев и забирал их добро. У него сараи были большие во дворе, так чего только там не было! И мебель, и посуда, и белье. Все завалено".
Несмотря на строгость решения о депортации, некоторым местным немецким жителям все же разрешали остаться. Исключение делалось для германских коммунистов и участников антифашистского Сопротивления, специалистов, без которых не могли обойтись некоторые промышленные и сельскохозяйственные предприятия. Большинство их депортировали несколько позднее, в 1949 – 1951 г.г. Немногие, буквально единицы, все-таки остались навсегда. Причины и обстоятельства были различными.
"Два года жили здесь вместе с немцами – бывшими жителями Восточной Пруссии. В основном это были женщины, дети, старики. Некоторые из них трудились на заводе, кто-то работал на своем огороде. Жили мы с ними мирно. Но все равно нам запрещалось выходить из дома после 21 часа до тех пор, пока в 1948 г. всех немцев не вывезли отсюда. Они не хотели уезжать, плакали, кричали, что это Гитлер во всем виноват, он заставил воевать их мужей, из-за него дети остались сиротами и все они без родного крова. Им даже не разрешалось брать с собой нажитое добро. Помню, у них в руках были небольшие узелки. Забирали только документы и самые ценные вещи. Оставшиеся ценности, посуду, вещи они закапывали в огородах, в лесу, на хуторах. Наши люди долго потом копали, искали эти клады".
