Когда Марк впился мне в губы, я невольно напряглась. Да так, что почти сразу же последовал окрик Семы и приказ все повторить. На седьмой раз мне удалось изобразить хоть какое-то подобие страсти и даже протолкнуть свой язык Марку в рот. Его руки нырнули под футболку и пальцы тут же аккуратно сдавили мои соски. Будь на его месте кто-то менее опытный, я бы наверняка заорала от боли. Но Марк… Марк делал все профессионально, качественно и нежно. Я чувствовала его губы на своей шее и эти поцелуи вызвали не только табун мурашек, но и теплую, тягучую сладость в низу живота. Марк почувствовал это и самодовольно улыбнулся. Всего на мгновение, но я успела заметить. Постепенно я начала растворяться в этом моменте. Возгласы Семы и ворчание Олега стали глухими и еле слышными. На большой кровати, где еще недавно забавлялась с самотыком Лада, сейчас были только мы с Марком. И больше никого.
Стыд и робость тоже исчезли. Пусть и не сразу. Но в какой-то момент мои руки сами принялись поглаживать Марка по спине, пальцы взъерошивали ему волосы, а поцелуи были влажными и мягкими. Это был уже не фильм, а настоящая прелюдия к настоящему сексу. Марк это заметил. Это заметила и я, почувствовав его напряжение. За занавеской отчаянно тряс кукурузой Веня, а я таяла в объятиях Марка, ничего не замечая.
– Потише, потише, – усмехнулся Сема. – От вас искры летят.
– И попкорном пригорелым воняет, как в лунапарке на Васильевской, – вставила Настя, высунувшись с кухни. Режиссер пропустил ее возглас мимо ушей, сосредоточив все внимание на нас с Марком.
– Так, теперь кульминация, – продолжил он. – Женя переворачивает Марка на спину и садится сверху… Веня, у нас пауза. Перестань онанировать.
– А, извиняюсь, – прогудел из-за занавески актер. – Не слышал.
– Женя, знаешь, что такое «наездница»?
– Знаю, – кивнула я.
– Вот это и делаешь. Плавно, мягко, убыстряя темп. Марк держит тебя за шею, потом хватает за грудь и опускает руки на талию. Теперь он контролирует темп.
– Понял, – кивнул Марк, внимательно слушая Сему.
– Женя, стоны добавь. А как махну рукой, ты крикнешь «Роберт». Сладко так, словно по-настоящему кончила. Ясно?
– Более чем, – ответила я и покраснела, заметив, как Валя аккуратненько вытирает влажной салфеткой избыток моей страсти с живота Марка. В студии теперь отчетливо пахло сексом, которого, по сути, и не было вовсе.
– А я? – подал голос Веня.
– Высекаешь зерна из початка, как обычно. И стонешь, – мгновенно отреагировала Настя, не обращая внимания на недовольное шипение Семы.
– Когда я скажу, выглянешь, – добавил режиссер. – И держи член в ладони, чтобы в кадр попал. Все понятно? Тогда… начали!
Странным это все было. Короткий, почти двадцатиминутный фильм снимался с трех часов дня до поздней ночи. Закончили мы только тогда, когда довольный Сема наконец-то махнул рукой и скомандовал «Снято». Из-за занавески выбрался утомившийся и мокрый от пота Веня, а кукуруза меж его ног была красной и опухшей. За это он получил нагоняй от режиссера, а потом и похвалу за небывалую актерскую отдачу. Валя, как только съемка закончилась, подбежала ко мне и Марку, после чего сунула нам в руки чистые халаты и полотенца. В душ меня пустили первой, чему я только порадовалась и самозабвенно плескалась, смывая с себя пот и грим. А на выходе из душа, на кухне, меня ждала кружка горячего, сладкого чая и пирожки, которые Валя испекла сама. Все, от актеров до режиссера, уселись за маленьким столом и набросились на еду, не забывая в паузах обмениваться впечатлениями от съемочного дня.
– Ну-с, Женечка, – пробасил Сема, поднимая пластиковый стаканчик с коньяком. – С первым рабочим днем тебя.
– Цени его и наслаждайся им, пока пучина порнобезобразия не поглотила тебя полностью, превратив в отъявленную блядь, – добавила Настя. На нее ругаться не стали, наоборот сказанное сочли очень удачной шуткой, которую тут же отметили веселым смехом.
– Не обращай внимания, – шепнул мне Марк. – Настька просто придуривается.
– Все нормально, – улыбнулась я. – Творческие люди всегда немного «того».
– Ну, Настя точно немного «того», – согласился Марк. – Кто б вот мог подумать, что сценарии для наших фильмов будет писать будущий патологоанатом.
– Гонишь, да? Кхе-кха! – поперхнувшись пирожком, закашлялась я. – Патологоанатом? Я думала, что пошутили…
– Самый настоящий, красотуля, – подтвердила Настя. – Четвертый курс. Так-то и патологоанатомы кушать хотят, вот и приходится сочинять скабрезную ебанину, за которую на том свете бесы мою манду вилами тыкать будут.
– Тебя Диавол лично в главный котел бросит, – согласился Веня. В его голосе все еще сквозила обида. Что-что, но жалить Настя явно умела.
– Факт, – кивнула Настя. – Гуляш из кукурузы и младого, прекрасного, студенческого тела…
– Опять двадцать пять, – рявкнул Сема. – Нормально же сидим! Надо вот вам собачиться.
– Ладно, босс прав. Лишку я дала, – зевнула сценаристка и подмигнула мне. – А ты ничо так, бодрая.
– Спасибо, наверное, – кисло улыбнулась я.
– Я, красотуля, тут всяких видела. И перепуганных, и убогих, и блядищ таких, что дупла у них про ходьбе чавкали…
