– Может спортзал до кучи сделаете? – устало спросил Леша, смотря на свои подрагивающие руки. Он работал на совесть вместе с остальными грузчиками и неслабо так притомился.
– Спортзал! – взревел Сема, воздев палец вверх. – Настя!
– Двадцать три годика уже Настя, – вздохнула та. – Хочешь спортзал, сам тренажеры закупай. Мое дело – сценарии…
– Да я о сценариях и говорю, – перебил ее Сема. – В заказах же часто спортзал фигурирует.
– Ну, последнее время было, да, – нахмурилась Настя. – Любят мужики смотреть, как потных баб в лосинах дерут. Но это ж так, одна заявка из ста.
– Ну, можно спортзал, как спортзал использовать, – встрял Марк. – Пока не снимаем. И нам полезно себя в форме держать.
– Угу. И тратиться не надо, – лукаво пропела Света. – Я за спортзал.
– Сделаем, родные. Все сделаем, – заверил Сема. – И одно помещение у нас трансформером будет.
– Ебать, – восхитилась Настя. – Оптимус Прайм пердолит Ладку в гузно. Охуенно.
– Кто? – переспросил режиссер и вновь махнул рукой. – Нам декорации нужны. Театральные. На колесиках. С одной стороны стена кирпичная, с другой обоями обклеенная. Красный фон, а на обратной картины и фотографии висят…
– Творца понесло, – буркнула я, рассматривая синяк на предплечье. Результат столкновения с кузовом грузовика во время погрузки коробок с барахлом. – Домой-то уже можно?
– Нужно, – кивнул Сема. – Родные, я этого не забуду.
– До утра. Потом забуду, – шепнула Настя, с хрустом поднимаясь со стула. – Ебатеньки! Потягушечки… хорошо-то как.
Но дома мне отдых тоже не светил. Войдя в прихожую, я потянула носом и скривилась. Валерьянка. Значит, мама не спит, а любимый братец Петенька снова отчудил. К гадалке, блядь, не ходи. И так все понятно.
Неслышно ругнувшись, я повесила куртку на крючок, разулась и, подхватив рюкзак, пошла на кухню, где горел свет. Как и ожидалось, мама сидела за столом, подперев подбородок кулачком и смотря в стену пустым взглядом. Вздохнув, я бросила рюкзак у табуретки, затем достала свою чашку из шкафа и заварила кофе. Что-то подсказывало, что разговор будет долгим, а значит о сне пока можно забыть.
– Что случилось, мам? – тихо спросила я, опершись на столешницу. Мама поджала губы и, виновато улыбнувшись, пожала плечами. – Давай, колись. Куда мой единоутробный братец умудрился вляпаться?
– Так все очевидно?
– Как в сраном ситкоме, – кивнула я, доставая сигареты. Мама, конечно, нахмурилась, но не стала ругаться. Словно понимала, что сигарета мне сейчас необходима. – Где он сейчас?
– Спит.
– Охуенно, что.
– Женя!
– Что «Женя»? – вздохнула я. – Знала б ты, как мне это остопиздело. Остопиздело, что бабы в нашем семействе решают проблемы мужиков. Хотя, Петро и мужиком-то не назовешь. Так… ебанько с яйцами. Которые пока никто не отрезал за очередной косяк. Вот о нем и хотелось бы услышать.
– Его Миша привел, – ответила мама. То, что она пропустила обзывательства в адрес своей кровиночки, настораживало. Да так, что у меня неприятно кольнуло в груди.
– Дядь Миша? Участковый наш? – уточнила я.
– Ну, да. Кто ж еще. В общем, старушку они того…
– Чего «того»? – побледнела я. – Убили, что ли?
– Нет, Господь с тобой.
– Блин, мам… Меня кондрашка когда-нибудь хватит с твоих подводок, – шумно выдохнула я, отодвигая кофе в сторону. – Ну и что со старушкой?
– Что, что… Петя с другом своим… Ромкой. Ну, с третьего подъезда.
– Да, знаю я. Скорлупой его кличут. В детстве в яму свалился и об трубы башку разбил. Помню, помню. Так, и что эти два дегрода учудили?
– Старушка эта с Блевотни… Ну, рядом с Окурком.
– Знаю, мам, – перебила я. – Частный сектор. Давай к сути, а?
– В общем, Ромка прознал, что у старушки этой пенсия большая. И Петеньку смутил, на злое дело подбил.
– Угу. Смутил, как же. Уверена, что братушка даже левой извилиной не задумался о последствиях. Получается, влезли два ебаната в бабкин дом и спиздили пенсию?
– Можно и так сказать. И бабушку напугали. В больнице сейчас. Говорят, сердечный приступ. Ромку-то задержали, а Петю Миша под свою ответственность забрал.
– Ну и зря. С этого дебила станется сбежать, а дядь Мишу потом попрут. Добряк выискался, – мотнула я головой. – Скверно, мама, получается. Если бабка дуба даст, а шанс этого велик, то поедет Петенька с дружком своим на зону.
– Вот в этом и проблема. Внучок старушки той наотрез от компенсации отказывается. Миша ему время подумать дал.
– Еще бы. В дом влезли, бабку напугали, пенсию спиздили. Потратили или не успели?
– Не успели. Соседи увидели, как в дом лезут, и милицию вызвали.
– Полицию, – автоматически поправила я. – Полиция уже. Не милиция.
– Да Бог с ними. Какая разница, – всплеснула руками мама. – Тут беда посерьезнее, Женя.
– Угу. Не спорю, – хмыкнула я. В голове промелькнула крайне приятная мысль, что если бабка умрет, то братика я не увижу лет семь минимум, а значит, можно будет выдохнуть. Но ебанько, сидевший внутри меня, эту мысль отмел. Все ж брат, как-никак. Хоть и дурной, что пиздец. – Ладно. Какие у нас варианты? Кроме того, что я прямо сейчас иду в комнату и душу этого дебила подушкой, пока он сладенько спит.
– Женя!
