– Ага. Истории ваши – это ж как наркотик. Чем грязнее, тем сильнее торкает. А цивилы грязищу любят. Она им показывает, что их жизнь не такая грязная и убогая. Всегда радостно, когда кому-то хуже, чем тебе.
– За это надо выпить, – вздохнула Лада, поднимая стакан с водкой.
– Давай тост, – вздохнула Настя. – Что мы, синяки, что ли, подзаборные, чтобы без тоста?
– Ну, за нас, красивых, – кивнул Марк.
– И за еблю, – добавила Лада. – Будем.
– Будем.
После новогодних каникул студия потеряла одного человека. Монтажера Андрюху. Правда он заранее предупредил и Сему, и остальных, что уходит. Виной всему переезд в Москву и желание работать с настоящим кино, а не с обычной порнухой. Сема отговаривать его не стал, да и простились с ним очень тепло, устроив небольшие посиделки после трудного рабочего дня. Все ж каждый понимал, что съемками порно сыт не будешь. Особенно, если ты слишком уж творческий человек. Правда в тот момент мы еще не догадывались, что уход Андрюхи станет отправной точкой для начала пиздеца, о котором никто и подумать не мог. А виной всему, отчасти, блядский интернет.
Это в девяностых и в начале нулевых интернет был привилегией особой прослойки общества. Жутко дорогой и тормозной, позволить его мог себе далеко не каждый. Но технический прогресс никогда не стоял на месте. Более того, в нулевых он нехило так ускакал вперед. Каждый месяц выходили новые мобильники, компьютер стал легкодоступным, и среднестатистический работяга запросто мог купить своему ребенку ноут в кредит в одном из многочисленных магазинов по продаже техники. Качественно скакнул и интернет. Появились рекламки провайдеров в почтовых ящиках, предлагающих всем желающим выделенную линию. Отпала нужда в модемах, срачах с родными, что невозможно позвонить по телефону, пока ты сидишь в сети, а аськи и провайдерские чаты стали сборищем самого разнообразного народа. Более того, стало возможным делиться своими файлами с другими посредством внутренних чатов. Всего делов-то, размести папки со своим добром и его может скачать любой желающий. Фильмы, музыка, взломанные программы – все это стало легкодоступным и дешевым. Даже моего любимого братца Петрушку всеобщая истерия не обошла стороной.
Он откуда-то припер домой компьютер, а через пару дней у нас уже были монтажники, тянувшие кабель к нам в квартиру. Так интернет стал частью и нашей жизни. Петька мог сутками пропадать в «Матрасе» – уютном чате и файлообменнике одновременно, доступ к которому предоставлял провайдер за смешные десять копеек за мегабайт траффика. Здесь знакомились, обменивались фотками, качали музыку и порно, забивая жесткие диски до упора. Засыпая, я слышала, как за стеной тяжко кряхтит братец, гоняя лысого шарлатана, прячущегося в трусах, и улыбалась, не догадываясь, что технический прогресс заденет и меня.
Тот день многим запомнился, пусть и казался поначалу обычным рабочим днем. Сема договорился с окурковской закрытой школой, чтобы снять там очередные похождения похотливой учительницы, которую обычно играла Катерина Львовна. Так как в сюжете фигурировали и другие люди, в качестве массовки выступили свободные актеры. Марк играл учителя физики, я одну из учениц, которую он пытается соблазнить, ну а Веня был отцом школьника-хулигана, которого вызвала к себе на ковер учительница.
– Стоп. Снято! – крикнул Сема, когда Веня прекратил кончать и обессиленно свалился с парты, на которой, собственно, и исправлял грехи своего выдуманного чада. – Так. Веня пока свободен. Можно принять душ, но лицо не трогать. Отснимем крупные планы. Катерина, тобой займемся сейчас. Таким румянцем грех не воспользоваться.
– Как скажете, – вздохнула актриса, покорно подставив тело под влажные салфетки и заботливые руки мамы Вали. Далее последовал привычный уже процесс съемки крупных планов. Катерина Львовна тряслась, стонала и корчилась от экстаза, словно Веня никуда не уходил, а Олег, буквально прилипнув камерой к ее лицу, фиксировал на пленку каждую эмоцию. Процесс был давно отлажен, и актеры знали, что от них требуется, поэтому проблем не возникло и нужное отсняли быстро. Наши с Марком сцены, где я делаю ему минет, тоже отсняли быстро, потому что все было фикцией, но необходимой деталью для истории, на которой настаивала Настя. Сема со сценаристкой предпочитал не спорить, понимая, что переубедить Настю мог бы только Вилле Вало, если бы тот вдруг оказался на нашей съемочной площадке. Но готичного финна на горизонте не наблюдалось, поэтому требование Насти удовлетворили полностью, отсняв сцену так, как было нужно ей.
