Рома не помнил, во сколько они с Вадиком закончили, то точно знал: было уже утро. Ехать домой в таком состоянии, чтобы отрубиться в метро и дать несколько кругов по кольцевой линии? Нет, уж лучше вздремнуть полчасика, прийти в норму и снова стать человеком. Никогда еще матрас Вадика не казался Роме таким мягким, уютным и манящим. На нем даже снилось что-то смутно приятное: лето, веранда, белые кружевные занавески так игриво покачиваются на ветру, жужжат насекомые — и хочется просто закинуть ноги на перила, закусить травинку и погрузиться в сладкое небытие.
— Будешь компот? — зовет мама. — Холодненький!
Из черной смородины, наверняка. Его любимый. И Рома хочет войти в дом, но стоит только взяться за ручку двери, как стекла вышибает взрывной волной…
— Кто тут?! — Рома подскочил, судорожно натягивая плед. Вадик дернулся, попытался встать, но спросонья запутался и грохнулся с ящиков.
Зрение сфокусировалось не сразу, как будто кто-то нарочно замылил студию. И лишь поморгав Рома смог разглядеть Юну. Девушка виновато жалась к двери, втянув голову в плечи, рядом валялась вешалка с куртками.
— Юна? — Вадик поднялся, потирая ушибленный копчик. — Что-то случилось?
— Здрасьте, — она выдавила виноватую улыбку. — Я насчет ретуши, но если что, зайду попозже…
— Да ладно, что уж теперь, — Рома попытался привести в порядок волосы. Правда, без особого успеха. Черт бы подрал эти модные стрижки: надо каждое утро мочить голову, а потом возиться перед зеркалом, как баба. А иначе все торчит вкривь и вкось, словно по башке проехалась бешеная газонокосилка.
— Вы извините, что в такой неподходящий момент, — Юна густо покраснела. — Я не собиралась подглядывать, честно! Просто звонила, вы не отвечали…
— Пустяки, — Рома метнулся за рубашкой. — Просто ночью вымотались и уснули…
Смысл происходящего дошел до Ромы на третьей пуговице, и парень застыл, квадратными глазами таращась в пустоту. Легенда про геев, они с Вадиком, дрыхнущие в обнимку… Какими новыми красками сразу заиграло простое слово «вымотались»! Это ж чем тут они, в понимании Юны, тут мотали!.. Матерь Господня! Рома разинул рот, чтобы горячо возразить, но Вадик, будто почувствовав угрозу, переключил внимание гостьи на себя.
— А что вы хотели уточнить по поводу ретуши? — с любезностью швейцара из «Мариотт» осведомился он, загородив собой неудавшегося правдоруба.
— Мама спрашивала, готовы ли снимки с ней… — кисло отозвалась Юна. — И… Ну не знаю. Она считает, что меня можно было бы еще подправить. Нет, я, в целом, против, и мне нравится естественность… Но хотелось еще услышать ваше мнение…
Рома чуть не заскрежетал зубами. Опять начинается! Почему нельзя игнорировать эту мамашу? Можно сколько угодно фильтровать воду в реке, но если не вынуть из нее сточную заводскую трубу, легче не станет! Ведь все же было нормально! Юна радовалась фотографиям, выложила забавный пост в «фейсбуке», который Рома поначалу истолковал превратно, и не в меру живое воображение уже подкинуло пару картинок на тему Юны и трех горячих парней… Ну, точнее в мимолетной фантазии Ромы горячим был только он, а Вадик и Игорь, обливаясь слезами зависти, плакали в углу… Но, не суть. Юна пребывала в счастливом настроении, и Рома справедливо полагал, что заставил эту закомплексованную девицу сделать первый шаг на пути к принятию себя. Но нет. Явилась эта Елена Геннадьевна, которая испортила добрую треть фотосессии наглым выпячиванием себя, и оттолкнула дочь к исходной точке. Супер! Рома пообещал себе, что если у него когда-нибудь будет ребенок, и если этот ребенок будет толстый, то Рома все равно будет повторять чаду раза по три на дню, что краше не сыскать.
— Никакой ретуши, — отрезал Рома.
Ни тебе, ни, тем более, твоей матери. Вслух он этого не произнес, потому что такт, вежливость и прочая мишура, но зато подумал, что Елене Геннадьевне будет полезно увидеть морщины и теннисные мячики грудей, словно существующие отдельно от остального тела.
— Роман хотел сказать, что естественная красота — политика нашей студии, — Вадик запихнул матрас за фотофоны и сложил ящики друг на друга. — Мы могли бы сделать исключение, но если хотите знать наше мнение, камера вас просто обожает. Редкая фотогеничность, поверьте моему опыту.
— Вы просто не видели сто моих неудачных снимков.
— У плохого фотографа всегда виновата модель, — Рома уже отчаянно хотел встряхнуть эту упрямицу и найти у нее кнопку перезагрузки.
— Вы проходите, проходите, — спохватился Вадик. — Сейчас отсмотрим весь сет, распечатаем, что вы выберете. Извините, у нас тут бардак и вообще довольно скромно…
— По-моему, мило, — улыбнулась Юна. — А бардак больше от меня… — и она нагнулась, чтобы поднять вешалку.
