Вот справедливо это? Нет. Но разве кто-то поддержал Юну? Как же! Когда расстроенная невеста влетела в квартиру, хлопнув дверью, отец, отвлекшийся от созерцания РБК, поинтересовался, какого черта он не может посидеть в тишине в собственном доме. И Юна опрометчиво выложила всю историю папе. Никогда не поднимала личные темы, а тут вдруг прорвало.
— Я ему сюрприз делала! — она обиженно обняла диванную подушку. — А он… Что, не могли у меня быть свои планы?..
Юна ждала от отца чего угодно. Что он, к примеру, рявкнет грозно, какой мерзавец посмел обидеть его любимую доченьку. Топнет ногой, зарычит и велит подать ему Игоря живым или мертвым для серьезного разговора. По крайней мере, оскорбленная в лучших чувствах, Юна надеялась на минимальную поддержку. Однако вместо этого Лев Львович преспокойно взглянул на дочь и изрек:
— А чего ты хотела? Он прав. Он теперь тебе почти муж, а мужа надо уважать. Шляться, не пойми где, когда вы договаривались об ужине, это форменное неуважение. Не удивлюсь, если он вообще передумает на тебе жениться. Я бы так и сделал на его месте.
— Но пап!..
— К счастью, Леночка с первого раза поняла, как надо вести себя с мужчиной.
— Да, Юн, ты перегнула палку, — тут же вмешалась мама. — Так поступать нельзя. Позвони ему и извинись. Сейчас же!
— Но я ведь ему делала сюрприз! — чуть не плача, повторила Юна.
— Вот либо теперь все объясняй и показывай свой сюрприз, либо просто извиняйся, — безжалостно отрезал Лев Львович.
— И обязательно надо загладить свою вину, — вторила мужу Елена Геннадьевна. — К тебе, знаешь, тоже женихи не выстроились, а Игорь — хороший парень из приличной семьи. Заботливый и обеспеченный. Вот если бы ему на тебя было наплевать, тогда да. А он волнуется, ищет тебя… Где ты еще такого возьмешь?
— И что мне теперь, удавиться? Ходить у него на поводке?!
— Брак, милая моя, это упряжка, — Лев Львович был неумолим, как на предвыборных дебатах. — А если ты будешь сама по себе, а он сам по себе — то это уже не семья, а хрен знает, что такое.
— И не надо так смотреть, Юна, — качнула головой мама. — Мы тебе не враги. Давай, детка, извинись и позови Гошеньку на семейный завтрак. Кстати, субботний семейный завтрак — это прекрасная традиция на будущее. И если хочет, пусть берет с собой родителей…
— Нет, только не сваты, — хмуро перебил отец. — Я морально не созрел этого либераста, его папашу, целый час слушать.
— Значит, пусть сам приходит, — мгновенно согласилась мама. — Айгуль! Айгуль, где тебя носит!
Домработница тут же материализовалась из кухни, вытирая руки о передник.
— Завтра к нам Игорь на завтрак приходит. Сделай что-нибудь… Бриоши испеки. Или бейглы. Творожный сыр, семга…
— Никаких мне тут бейглов! — возмутился Лев Львович. — Нормальных пирожков нельзя? Лучше — расстегаи.
— Значит, расстегаи, — улыбнулась Елена Геннадьевна. — С рыбой. Ну и нарезки свежей завтра с утра купишь. А Юне — сельдерей и обезжиренный творог.
— Идите вы все! — буркнула Юна и мимо матери просочилась на кухню.
Девушку разрывало на части от возмущения, и если бы не беззаветная любовь к Айгуль, расколотила бы в крошки сервиз-другой. Еще и извиняться! Выследили, отругали, хотя и не за что было, а потом отчитали дома.
— Я тут тебе печенье оставила, — мягкий голос Айгуль действовал на Юну, как теплый чай с молоком: мгновенно согревал и успокаивал. — Только маме не говори.
— Ни за что, — Юна с благодарностью посмотрела на домработницу. Единственный добрый к ней человек — и тот чужой.
Айгуль достала из шкафа лоточек с заботливо сложенными печенюшками. Стоило открыть крышку, как запах пробрался в ноздри и мгновенно напомнил, что не все в этой жизни — тлен и лютая несправедливость.
— Только вот знаешь, чего, — Айгуль виновато опустила глаза и зачем-то снова вытерла руки о передник. — С женихом и правда лучше не ругаться. Надо ласково, терпеливо. Это ж мужчина. Он должен всегда знать, что он — главный. И что он прав во всем.
— И ты, Брут! — Юна замерла с печеньем у рта. — И ты туда же!
Слезы подступили к глазам, и девушка выскочила из кухни, прижимая к себе лоток с драгоценной выпечкой, чтобы уединиться с печеньем у себя под одеялом. Полчаса и три порции божественно вкусных, рассыпчатых и тающих во рту калорий понадобилось, чтобы Юна пришла в себя и все-таки позвонила Игорю.
И вот сейчас с утра она спускалась на дурацкий семейный завтрак, где должна была вести себя, как послушная овечка, благодарная за то, что ее вообще кто-то подобрал, отряхнул и облагодетельствовал предложением руки и сердца.
Все уже собрались, когда Юна вошла в столовую. Идиллия под названием «субботний завтрак» казалась абсолютной и полной, никаких недостающих звеньев. Игорь вписывался в семью Лебедевых, словно сам в ней родился, и это его, а не Юну, пестовали здесь от пеленок до школьного выпускного. Елена Геннадьевна заботливо намазывала будущему зятю тост абрикосовым джемом, Лев Львович, раздобревший от расстегая с форелью, откинувшись на спинку стула благосклонно вещал о последнем заседании и о том, какие глупости несет оборзевшая оппозиция.
