— Может, воды? — Рома заглянул ей в лицо. — Хочешь, я позвоню кому-нибудь? Маме твоей или…
Но Юна молча мотнула головой и присела на корточки. Все вокруг вертелось, качалось, мелькало до тошноты. Хотелось просто лечь, свернуться в клубок и притвориться, что больше ничего не существует.
— Я напоминаю, что аренда этой кареты дороже, чем у вертолета! — крикнул Вадик из лимузина, опустив стекло.
— Езжайте, — пробормотала Юна, разглядывая трещинку на асфальте. — Идите все. Я хочу побыть одна.
— Нет, — Рома присел рядом и сжал ее плечо. — Тебе нельзя. Поехали ко мне, приведешь себя в порядок, подумаешь.
Юна не ответила, но позволила Роме поднять ее под локоть и буквально погрузить в машину, как мешок с цементом. Не было сил спорить или сопротивляться, словно кто-то вынул из нее все батарейки.
— Я пытался тебе сказать, — заговорил Рома, когда Вадик завел машину и встроился в поток. Народ, пролетая мимо, сигналил, по старой доброй традиции поздравляя молодоженов. Если бы они только знали…
— Я не знаю, кому верить, — Юна откинулась назад и прикрыла глаза. — Ты, Игорь… Папа… Все лгут.
— Да все не так плохо! — Рома накрыл ее ладонь и легонько погладил большим пальцем. — И клянусь, я больше никогда тебя не обману…
— Да? — она горько усмехнулась. — По-твоему, если Игорь — кусок дерьма, то это автоматом делает хорошим тебя?
— Нет, не делает! — вмешался Вадик. — Да хорош уже гудеть! Задрали! Прям лимузинов никогда не видели!.. Короче. Игорь — Игорем, а Ромка за тебя и правда в огонь, и в воду, и в конкурс моделей.
— В смысле? — Юна сдвинула брови, пытаясь вникнуть в болтовню Вадика: мозг ни в какую не желал обрабатывать поток входящей информации.
— Конкурс, Юна! Угадай, кто уговорил Рогова махнуться моделями? Кто сутками работал задарма, чтобы отснять всех, кто поддержал тебя на конкурсе ради солидной скидки? Кто уболтал членов жюри на зрительское голосование?
— Это правда? — Юна заставила себя посмотреть Роме в глаза. — Это все ты сделал?
— Ну… — он неопределенно повел плечом. — Вроде того.
— То есть все эти голоса были куплены?..
— Все эти голоса просто не дали тебя утопить! — Рома хлопнул себя по колену. — Как ты не понимаешь?! Если бы все пошло так, как планировал Игорь, ты бы вышла в этой чудовищной штуковине с крыльями, рухнула с подиума, опозорилась — и прибежала плакаться домой к папе! И больше никогда бы не полезла в модели!
— А он ведь еще инструктора для дефиле мне нанять хотел… — протянула Юна.
— Кто? Папа?
— Игорь! — она провела ладонью по лицу. — Господи, могу себе представить, чему бы меня научили… Но почему?! Почему он так со мной? Вот скажи: тендер он так и так получит, зачем еще унижать меня перед всеми? Почему он просто не мог дать мне спокойно поучаствовать в конкурсе?!
— Ты меня, конечно, извиняй, — снова встрял Вадик. — Но ты вроде не глупая. Правда не понимаешь? Твой папа! Ему переизбираться осенью, а тут ты. Вражеский журнал, модельный бизнес, еще и фотки голышом. СМИшники из этого все соки выжмут. Прощайте, рейтинги, прощайте, полномочия. Прощай, тендер. И что, Игорю тогда придется с тобой разводиться по-быстренькому и окучивать другу дочку? А если тот, кто сядет на место твоего отца вообще бездетный? Или у него сын?
Юна тихонько выругалась, и слова, которые слетели у нее с языка, заставили Рому округлить глаза, а Вадика — обернуться.
— Политологов и такому учат? — озадаченно выдал он, но тут кто-то снова засигналил и Вадик, опомнившись, сосредоточился на дороге.
Юна не считала себя наивной девочкой. И догадывалась, что ее отец не всегда руководствуется исключительно заботой о народе и благосостоянии города. Но хоть на мгновение предположить, что ее сделают разменной монетой в подлых махинациях, Юна не могла. Получается, если бы она не раздавила месяц назад Ромины объективы, если бы не согласилась потом на пикантную фотосессию, то так бы никогда и не узнала, с чего вдруг Игорь сделал предложение? Или выяснила бы, но уже на втором ребенке…
— Боже, что ж делать-то теперь… — простонала Юна.
— Решать, конечно, тебе, — Рома оторвался от спинки сиденья. — Но я думаю, надо ехать на конкурс и выйти с остальными финалистками на сцену. Иначе получается, что Игорь и твой отец добились, чего хотели.
— Вот скажи, — Юна прищурилась. — Почему тебе так важно, чтобы я там участвовала? Тебе какая польза?
— Никакой, — просто ответил Рома. — Мне это важно, потому что тебе это нужно.
Юна вглядывалась в Ромино лицо в поисках малейшего намека на ложь или лукавство — и ничего подобного не находила. Он смотрел на нее с такой неприкрытой нежностью, что в груди все переворачивалось. Юна вспомнила, как плакала в его плечо, как терпеливо он гладил ее спину, как лежал рядом, утешая и поддерживая без единого слова. Может, она поторопилась его обвинить? Может, стоило довериться ощущениям и тому мягкому, обволакивающему теплу, которое исходило от Роминых рук? Только бы не ошибиться снова…
— Правда? — Юна вложила в этот короткий вопрос все мучительные сомнения и страх снова быть преданной.
