Ангел хмыкнул, понимая, что Дайр имел в виду город Йеллвиль и осиротевшую девушку, которая заворожила его.
— Увидимся, — сказал Рафаэль и взмыл в воздух, огромные крылья несли его быстрее, чем человеческий глаз мог отследить.
Дайр подумал о деревне, где находился его следующий человек и перенесся туда. Он подавил боль, растущую в груди, когда удалялся от Серенити и сказал себе, что выполнит свою работу, даст ей время, о котором она просила, и тогда приступит ко всему, что нужно для завоевания ее сердца. Он не хотел провести остаток вечности с болью от ее отсутствия в сознании, душе и теле. Время не облегчит этого, не для его вида. Раз уж любовь была дана бессмертному, ее не возможно забрать назад. Она проведет с его обожанием, любовью и уважением остаток дней.
Серенити не спала в ту ночь. Она была в шоке. Он был реален. Единственная мысль стучала в ее голове, прежде чем окончательно перешла к другим последствия такого открытия. Он был реален. После ухода Дайра, девушка записала их разговор и потом просто лежала в постели, уставившись в потолок, как будто ответы на ее вопросы внезапно появятся там.
Среди всех предполагаемых сценариев, в конце концов, заканчивающихся встречей с Песочным человеком, если он, конечно, существовал, ей никогда не приходила в голову мысль, что он мог интересоваться ею в романтическом плане. Она даже не предполагала, что он был тем, кто может испытывать к кому-либо такие чувства. Для нее он был мифом, ставшим реальностью — тем, кто влиял на ее сон, потому что ему сказали сделать это. Девушка была уверена, что для него она — задание и ничего большего, и ее совсем не волновало оказаться в этой категории. Но теперь, теперь ей придется подумать о чем-то гораздо большем, чем просто реальность Песочного человека. Теперь ей придется признать, что он не только был настоящим, но и, по его собственным словам, желал ее.
Она стояла, глядя на свое отражение в зеркале ванной, и состроила гримасу.
— Как же я могу поверить в то, что бессмертное существо без ума от меня? — спросила девушка вслух. — Как должна реагировать на него, когда я даже не знаю?
Была суббота, занятий в школе не проводились, чтобы отвлечь от ситуации, в которой она внезапно очутилась, и это была не ее суббота для работы в ветклинике, девушка застряла дома с вопросами, страхами, беспокойством и еще большим количеством вопросов, бомбардирующих ее разум. Словно зная, что именно в этот момент Серенити необходимо отвлечься, зазвонил телефон, и изображение Глори высветилось на экране.
— Мне скучно, — произнесла двадцатилетняя с чем-то, звуча как капризный подросток, а не как взрослая женщина, которой она являлась.
— Ты не работаешь сегодня? — Серенити была уверена, что лучшая подруга услышала отчаяние в ее вопросе.
Глори сделала паузу, прежде чем снова заговорить.
— Не-е-ет, — протянула она. — Не работаю, и, кстати, что с тобой?
Нет, она ничего не могла утаить от Глори. Хотя в защиту Серенити, это, по большей части, из-за того, что она не умела быть спокойной, когда в ее жизни происходит что-нибудь, о чем она не обязательно хочет говорить. Но она поняла, что это не одна из тех вещей. Она хотела рассказать Глори о Дайре. Серенити чувствовала, что может двинуться головой, если не поделится частью той фигни, которая существовала внутри.
— У меня есть чем с тобой поделиться, — наконец, сказала она медленно.
— Хочешь, чтобы я приехала? Мама неплохо себя чувствует, так что папа меня отпустил.
Учитывая предмет разговора, Серенити решила, что было бы лучше делать это в уединении ее спальни.
— Да, приезжай. Тетя Дарла разносит еду некоторым пожилым людям в городе, а дядя Уэйн не вернется до вечера.
— Эта твоя тетя накормила бы весь штат, если бы могла, — Глори шутила только на половину.
— И затем требовала, чтобы никто не помогал ей с мытьем посуды. Клянусь, в этой женщине нет ничего эгоистичного. Я люблю ее за это, но также чувствую себя эгоцентрической сволочью, когда меня достают другие люди.
— Мы все не можем быть Дарлами, Сен. Некоторые из нас должны быть болтливым, а некоторым из нас приходится быть неприятными, потому что если бы все расхаживали, помогая друг другу все время, никто бы не нуждался во всей ее доброте, и она стала бы недейственной. Не говоря уже о том, что если бы мы все пытались накормить друг друга, как делает тетя Дарла, мы бы в любом случае превратились в кучку толстых задниц, неспособных передвигаться, чтобы помочь кому-нибудь.
— Я прослежу, чтобы передать это Дарле, — сказала Серенити, хохоча между слов.
— Ты это сделаешь; она будет отрицать, что является какой-то особенной, а потом испечет мне пирог.
— Ладно, хватит, я сейчас описаюсь, — девушка засмеялась еще сильнее. Это было смешно, потому что являлось истинной правдой.
— Хорошо, я уже еду, пока.
