Ладно, это же не ложь, она просто уклонилась от ответа. Можно же не отвечать на вопрос, не так ли? Сначала, она подумала, что Джексон просто так не отступится, но потом, он, наконец, просто пожал плечами.
К ее облегчению, остаток смены прошел без темных высоких незнакомцев, способных появляться из воздуха посреди приемной ветеринарной клиники. Когда Серенити записывала свои часы работы в свой табель, ее руки практически тряслись. Часть ее хотела побежать к парковке, а другая, в которой осталось еще немного гордости, не позволяла идти быстрее, чем обычно.
Серенити сделала глубокий вздох перед тем, как открыть дверь главного входа. Джексон сказал, что он все закроет, поэтому ей оставалось только выйти и направится к своей машине. Верный своему слову Дайр уже ждал девушку. Он опирался на ее машину своим огромным телом, скрестив руки на груди. В темной одежде, с темными волосами и глазами, он выглядел угрожающе. Его ноги тоже были скрещены в лодыжках, и парень выглядел так, будто ничего в этом мире нет лучше, чем стоять тут и ждать ее.
Серенити чуть не споткнулась, когда их глаза встретились. Его тлеющий взгляд заставил ее ладони вспотеть. Она неосознанно попыталась вытереть их о джинсы, но его изогнутые в улыбке губы дали ей понять, что ее движение не прошло незамеченным.
— Привет, — произнесла она, останавливаясь в нескольких шагах от него.
Поднявшийся зимний ветер принес его мужской запах, и ей захотелось подойти к нему ближе, но ее гордость снова заставила девушку передумать.
— Привет, Серенити, — приятный голос Дайра напомнил ей рекламу шоколада «Дав», где показывали жидкий шоколад, который перемешивался, и ей захотелось обмакнуть в него всю руку, а не только палец. Темный и вкусный, и скорее всего он был такой же сладкий, как и ложечка, которая вся в шоколаде. «Так, никаких мыслей об облизывании, Сара», — отчитала она сама себя.
— Как прошло твое утро? — спросил он ее.
— Слишком длинное, — честно ответила Серенити, так как это становилось постоянным ощущением, когда его не было рядом.
Это заставило его засмеяться, и девушка покраснела.
— Как и мое, — признал он, совершенно не стыдясь.
Серенити пришлось отвести взгляд, и она посмотрела на замерзшую землю. Выпавший ночью снег быстро превратился в коричневую грязь, люди и машины постоянно месили его. После нескольких минут неловкого молчания, она решила, что ведет себя глупо. Ну и пусть она поставит себя в неловкое положение, она не собиралась меняться, что бы произвести впечатление на Дайра, каким бы сексуальным бессмертным он ни был.
— Так чем же ты хочешь заняться сегодня? — спросила она, снова заглядывая в его темные глаза.
Он отошел от машины, и теперь выпрямился во весь рост, что заставило ее закинуть голову, что бы смотреть на него.
Он пожал своими мускулистыми плечами.
— Я согласен с любым твоим предложением.
— Ну, мне жаль тебя разочаровывать, но в нашем маленьком и старомодном Йеллвилe не так уж и много мест куда можно пойти. Поэтому у нас не такой уж и большой выбор. Мы можем купить пиццу на вынос и вернуться в дом дяди и тети.
— Звучит неплохо. Твои дядя с тетей будут дома?
Серенити покачала головой.
— Дарла поехала отвозить суп своей подруге, у которой недавно была операция, а Уэйн помогает соседу клеймить скот.
— Теперь я понимаю, в кого ты такая добрая.
Она пожала плечами и знаком пригласила его сесть в машину.
— Если ни я, то кто? Я не думаю, что стоит ждать откуда-то помощи, если сами можем помочь.
Дайр обошел машину и подошел к пассажирскому сидению. Он как-то умудрился уместить свое большое тело на переднем сидении.
— Это не то поведение, которое я обычно наблюдаю у людей, — признал он.
— Это печально, — сказала она, заведя машину и направившись к «Маминой Пицце», единственной пиццерии в Йеллвиле.
— Я хочу спросить тебя кое о чем, — произнес Дайр, ритмично похлопывая рукой по бедру, что выглядело очень по-человечески.
— О?
— Ничего слишком личного, — поспешно добавил он.
Она улыбнулась.
— Хорошо, давай.
— Какой твой любимый цвет?
Серенити еще раз на него посмотрела, в очередной раз, заметив его черные, как оникс, глаза, и на мгновение ей очень хотелось ответить «черный», что было бы правдой. Но она решила, что это было бы слишком. Поэтому она назвала свой второй любимый цвет.
— Бирюзовый.
Его слегка поднятые уголки губ дали ей понять, что он знает, что она была честна не до конца.
— Какая музыка тебе нравится?
— Певцы и исполнители наподобие Бренди Карлайл или «Гражданской войны».
— Твоя любимая еда?
— Ну, я же южанка, так что в основном любая хорошая, приготовленная дома еда.
Она заехала на стоянку около пиццерии и подняла палец.
— Запомни то, что ты хочешь сказать. Я сейчас вернусь.
Слова Серенити были произнесены напрасно, потому что Дайр уже выходил из машины.
— Ты что, действительно думаешь, я разрешу тебя заплатить за еду для нас? — он покачал головой. — Может я никогда и ни с кем не встречался, но даже я знаю, что мужчина должен обеспечивать едой свою женщину.
Серенити наклонила голову, и вопросительно подняла бровь.
