— Помимо того факта, что мне очень нравится обнимать тебя; что из-за того, как ты пахнешь, у меня во рту пересохло, будто не пил воды веками; и все мое существо кричит, чтобы я овладел тобой и заявил на тебя свои права как дикое первобытное животное? То да, в остальном все хорошо.
Его глаза стали шире, пока он делал свое признание, и он был уверен, что сейчас девушка гадала, как лучше ему на это ответить.
— Наверно, будет лучше, если я слезу, — предложила она, начав слезать с его колен.
Дайр обнял ее крепче, и медленно покачал головой.
— Я не готов тебя отпустить.
Эти слова касались не только происходящего: ему не только не хотелось, чтобы Серенити слезла с его колен и легла в кровать, покинув его оберегающие объятья. Он знал, что на самом деле никогда не сможет ее отпустить. Дайр понял, как ему на действительно хочется стать человеком, и провести свою человеческую жизнь с Серенити. Он хотел жениться на ней, любить ее, вместе с ней родить детей и состариться. А ведь когда-то было время, кода он задумывался, как люди могли стоить отношения, когда они прекрасно знали, что дни их вместе сточены.
У них не было впереди целой вечности, и только сейчас он понял, что это делало любовь и отношения еще более ценными. Две, стремящееся к совершенству души становились одной, делили радость, боль, горе, любовь и на много большее, и все это без уверенности, что у них будет завтра. Им этого не обещали. Количество прожитых ими дней определял Создатель, и пусть их жизнь на земле и не могла сравниться в великолепии с жизнью дома, рядом с Создателем, она все равно была бесценна сама по себе. Отношения между мужчиной и женщиной, парой, супругами были бесценным подарком. Это было заветом между мужчиной, женщиной и Создателем. Эти отношения должны были быть сохранены любой ценой и превалировать все другие отношения, кроме их отношений с Создателем. И Дайр так хотел таких отношений, что это пугало. И хотел этих отношений не с какой-нибудь женщиной. Он желал, чтобы такие отношения были у него с Серенити, с его любовью, с его принцессой.
Серенити положила свою голову ему на грудь и слушала успокаивающее биение его сердца. Испытав что-то такое интенсивное и личное с Дайром, она чувствовала себя ранимой и уязвимой. Где-то глубоко, она была уверенна, что то чувство, которое рождалось между ними, было не обычным увлечением, которое происходит ежедневно. Это было глубокое, страстное и полностью поглощающее чувство. Серенити была уверенна, что она почувствовала, как слились воедино их души, когда Дайр требовательно поцеловал ее, а она была более чем рада ответить ему взаимностью. Неужели так оно и было? Серенити не знала ответа.
Это все было бессмысленно. Но она почувствовала с невероятной радостью связь, образовавшуюся между ними, которую не испытывала до этого ни с кем другим, и знала, что может никогда больше этого не пережить. Он сказал, что не готов отпускать ее, но и она была далека от того, чтобы быть отпущенной. Серенити хотела, чтобы его объятья оберегали ее вечно, укрывали от плохих вещей в этом мире. С Дайром она снова почувствовала себя в безопасности, первый раз после смерти родителей. С ним она ощутила себя обожаемой и любимой. Она не знала, что будет с ней, когда он уйдет, потому что понимала, когда-нибудь ему придется уйти. Об этом не могло быть и речи. Он был бессмертным, который выполнял задания Создателя, а она была человеком. Она просто не могла представить, что есть способ, чтобы они смогли быть вместе.
Серенити чувствовала, как он гладит ее волосы, успокаивая, как будто понимая ее боль. Может быть, это было и правдой, как то, что она почувствовала его душу. Она обнимала его и чувствовала, как под ее руками двигаются его мышцы спины. Он был таким сильным, крепким, и девушка подумала, что если бы все сложилось по-другому, то Дайр был бы мужчиной, который будет всегда рядом. Он был бы мужчиной, который женившись, никогда бы не расстался с ней. Он всегда был бы рядом, помогал бы преодолеть все трудности и перенести любую боль, и не довольствовался тем, что имел, добивался бы процветания своей семьи. Дайр хотел бы, чтобы в отношениях была страсть и желание, жажда и любовь. Да, он бы определенно был мужчиной, который всегда был бы рядом, но все же, не для нее.
— Тебе завтра в школу, — прошептал он в темной комнате. — Я бы хотел, что бы ты немного отдохнула.
— Ты останешься? — спросила она прежде, чем смогла себя остановить.
Дайр встал, держа ее на руках, как будто Сара весила не больше ребенка, и уложил в кровать. Он накрыл ее покрывалом до подбородка, затем, обошел кровать с другой стороны. К ее удивлению и удовольствию, он лег рядом с ней, поверх покрывала, и крепко обнял за талию, прижав к себе.
— Пусть тебе приснюсь я, Принцесса, — прошептал Дайр ей на ушко.
— Тогда, сплети мне сон, Песочный человек, — тихо ответила она, — и мы сможем увидеть его вместе.
Пока ее веки тяжелели, она слышала, как Дайр желал ей спокойно ночи и просил впустить его в ее разум. «Это было не так уж и сложно», — подумала она, когда к ней, наконец, пришел сон.
