— Нет, — она почти пищала, поэтому ей пришлось прокашляться, чтобы продолжить. — Я не хочу избавиться от тебя, просто мне нужно иногда дышать.
— Ты не можешь дышать, когда я рядом с тобой? — Серенити услышала боль в его голосе.
Девушка была рада, что Пагсли был самой послушной собакой, потому что он просто сидел и терпеливо ждал, когда Дайр схватил ее за бедра и повернул к себе лицом. В его глазах снова отражалась дымчатая крутящаяся воронка. Она заставила его нервничать.
— Я…. просто, — Серенити начала объяснять запинаясь, но у нее не получалось выговорить и слова.
Напряженный взгляд Дайра лишил ее слов. Он подошел еще ближе, и когда Сара попыталась отвернуться, он нежно, но уверенно взял ее за подбородок, и заставил взглянуть на него.
— Первый раз, за все мое долгое существование, я, наконец-то, чувствую, что могу дышать, благодаря тебе. Ты задыхаешься из-за меня? Ты это имеешь в виду?
Серенити видела, что Дайра действительно обеспокоили ее слова, Дайр неправильное понял их. Серенити должна была ему объяснить, что имела в виду, но у нее редко это хорошо получалось, особенно когда была возбуждена, а Дайр пробуждал в ней очень глубокие и сильные чувства. Но ей не хотелось, чтобы он думал, будто делает что-то неправильное, поэтому она постаралась ему объяснить.
— Я не задыхаюсь, из-за тебя, Дайр, — наконец, произнесла она. Но его тело не расслабилось, а в глазах все еще бушевала воронка. — Я хотела сказать, что твое присутствие рядом иногда бывает настолько насыщенным, что все это так поглощает. У меня такое чувство, что в комнате совсем нет воздуха, и единственное, что это может исправить, так это либо твой уход, или если я сдамся и… — она сделал паузу, не зная, если ей стоит заканчивать предложение.
— Сдашься и что, Принцесса? — его глаза сузились, вынуждая ее ответить ему честно.
— Сдамся и подойду к тебе. Сдамся своему желанию, чтобы ты обнял меня. Сдамся и попробую тебя на вкус, чтобы ты поделился со мной воздухом, целуя меня. Когда ты меня целуешь, такое ощущение, что нет ни меня, ни тебя; есть только мы, как будто мы…
— Единое целое, — перебил ее он.
Она кивнула, с широко раскрытыми от удивления глазами, потому что поняла, что он чувствовал то же самое.
— И почему же ты не сдашься? — спросил он, и она заметила, как его плечи немного расслабились.
Серенити знала, что им нужно поговорить о ее опасениях, но она еще не была готова к такому трудному разговору. Прошло только несколько недель, но у них уже были такие насыщенные отношения.
— Я не готова ответить на этот вопрос.
Она ждала его реакции на свой ответ, предполагая, что она обидит его тем, что не захочет поделиться своими опасениями с ним. Но его ответ удивил ее.
— Скажи мне, когда будешь готова, — он сделал шаг назад, но продолжал смотреть ей в глаза. — Просто не затягивай. Я не могу что-то исправить, если не знаю, в чем проблема.
Серенити смотрела ему в след, когда Дайр направился в комнату для купаний. Ее сердце сильно стучало в груди, и пришлось даже опереться на стол, который стоял позади, чтобы не упасть на пол. Он принесет ей смерть, или, как минимум, смерть ее сердцу. Как она придет в себя, когда он уйдет? Как она могла ему объяснить, что причина, по которой она не сдается, заключается в ее страхе перед своими чувствами к нему? Если Серенити не сдержится, и сдастся, то она влюбится в Брудайра. Она отдаст ему частичку своего сердца, своей души, и когда он уйдет, она останется с зияющей пустотой внутри. Она бы попросила его уйти сейчас, до того, как это все произойдет, но ее тело как будто противилось одной только мысли об этом. Губы не могли произнести этих слов, а легкие прекращали снабжать голос воздухом. Она хотела, чтобы у нее было то малое количество времени, которое она сможет с ним провести. По крайней мере, тогда у нее останутся воспоминания.
Серенити услышала скуление, раздавшееся позади нее, и повернулась, чтобы посмотреть на маленького мопса. Она рассмеялась, взглянув на его жалобную, такую страшненькую и такую милую мордашку.
— Я выгляжу жалко, да, Пагсли? — он наклонил голову, как будто слушал ее. — Ты думаешь, я должна отпустить его? — он наклонил голову в другую сторону. — Ну вот, я прошу совета у собаки, — сказала она, взяв его на руки, и отнесла в клетку.
Дайр стоял на пороге в ванную комнату. Вокруг него мерцал воздух, как всегда, чтобы смертные не могли его видеть. Ему должно было быть стыдно, что он стоял тут и подслушивал слова Серенити, но его очень мучило незнание того, о чем она не хотела говорить. «Я должна отпустить его?» — спросила она у маленькой собачки. Что она имела в виду? Неужели она думала, что как-то удерживает его насильно? Неужели она не понимала, что он пытался найти способ, чтобы остаться с ней?
— Почему ты стоишь здесь, а Серенити внутри? — голос Эммы заставил его напрячься.
Он забыл, что девочка могла видеть его даже тогда, когда был невидим для всех остальных, мог стать невидим для нее, только если он этого хотел.
— Она сказала, что ей нужно подышать, — честно ответил Дайр.
