– Я же сказал – он может жаловаться на меня сколько угодно, я готов отвечать за свои слова и действия, – я потер костяшки руки, которой бил. – Сколько угодно и кому угодно. Хоть Старику, не проблема. Тем более, что он, как мне кажется, одобрит мои действия. Он своих людей за проступки наказывает жестоко, но при этом и в обиду их не дает, я тому свидетель.
– Я был неправ, – сообщил с пола кадровик. – Привычка, знаете ли. Это ваши люди и ваша территория, я не имел права высказывать свое мнение.
Эк его проняло одно упоминание имени «Старик». Вот только не верю я ему ни на йоту, наверняка сегодня же телегу накатает той же Ядвиге, а та ее подошьет в папочку с моим именем. Уверен, что у нее такая есть.
Вика издала некий горловой звук, и покинула нас, направившись к лестнице.
Во входные двери ввалилось несколько заросших щетиной сотрудников спортивной редакции, запустив в вестибюль волну холодного воздуха. Они равнодушно посмотрели на так и сидящего на полу кадровика, обдали нас запахом перегара, проигнорировали меня (эти суровые парни так и не простили мне увольнение Юшкова) и, прихлебывая пиво из заиндевевших бутылок, проследовали вслед за Викой.
Обоих клерков передернуло, но они промолчали.
– Итак, я слушаю вас, – дождавшись, пока кадровик поднимется с пола, произнес я. – Говорите, что вам нужно.
У меня не было желания вести их вглубь здания раньше, а теперь оно совсем испарилось. Я привык к тому, что редакция в каком-то смысле мой дом, второй или третий – это неважно. Вот только пускать в него этих типов я точно не хотел, так что в прихожей поговорим.
– Еще раз просим прощения за то, что вмешались в ваши дела, – поспешно и чуть пришепетывая сказал кадровик. – Это наша оплошность.
Ватутин снова коротко хохотнул.
– Ближе к делу, – холодно произнес я.
Мне очень хотелось расстаться с этой парочкой поскорее.
– А может, все-таки пройдем в какое-то помещение? – Устюгов расстегнул свою папку и достал из нее ворох бумаг. – Тут документы, их надо будет подписать.
– Что за документы? – удивился я – На дачу, что ли? А при чем тут кадровик? Он с какого бока?
Я перестал понимать, что происходит.
– При чем тут дача? – изумился и Устюгов. – Нет. Вчера вас назначили главным редактором данного издательского дома, вот и надо подписать соответствующие бумаги. Приказы, дополнительные соглашения к договорам, карточку образцов подписей для банка. Это же документооборот, это же очень важно все. Порядок должен быть в бумагах!
Порядок – это да. Он должен быть.
– Без меня меня женили, – признаться, несколько растерянно сказал я Ватутину. – Нормальный ход?
Тот молча пожал плечами – мол, прости, старик, это твои заморочки.
– И все-таки, – Устюгов потряс стопкой бумаг, которую он цепко держал в руке. – Не на коленке же нам все это подписывать? Неужели в этом здании нет никакого помещения, где стоял бы стол и несколько стульев?
– Например – кабинета собственно главного редактора, – подсказал кадровик. – Вашего нового кабинета. Там и закрепим ваше право на него документально, так сказать – проведем инаугурацию.
– Какую нафиг инаугурацию? – наконец собрался с мыслями я. – Мне ни она не нужна, ни кресло главного редактора. У меня своих дел полно.
Нет, где-то внутри у меня было теплое чувство – все-таки приятно вылезти из грязи в князи. Ну, не то, чтобы совсем из грязи – но все-таки. Мне этот потенциальный геморрой все равно был совершенно не нужен.
– Как? – в один голос спросили клерки.
В их головах такое не укладывалось. Ну вот трудно им было понять то, что человек по доброй воле не хочет повышения. Не задано это было в их программном коде, если можно так выразиться.
– Да никак, – я не знал, как им еще объяснить очевидную для меня вещь. – Совершенно.
– Скажите, а от кого исходило решение о назначении на эту должность господина Никифорова? – внезапно спросил Ватутин. – Кто вам дал прямое указание и вручил те документы, которыми вы размахиваете? Приказ о назначении кто подписывал?
Клерки переглянулись.
– На них виза Зимина, – наконец произнес кадровик. – Формально именно он вправе назначать и снимать первых лиц в данной организации, как лицо, уполномоченное «Радеоном». Ведь именно наша компания владеет контрольным пакетом акций издательства, а значит, именно за ней остается окончательное решение на предмет того, кто здесь главным будет. А вот приказ они тут сами сделают, у них свой документооборот.
– Как вас зовут? – мягко спросил у него Ватутин, и этот его тон заставил меня насторожиться.
– Василий Марсов, – смутившись, произнес молодой человек, щека которого начала опухать. – Вот так вот удружили родители с именем.
– Вася с Марса, – хихикнул Устюгов. – Мы его так называем.
