— Быть может, вы и от массажа не откажетесь, мадам? — не удержавшись съязвил мужчина и демонстративно разминать руки.
— Это было бы прекрасно!
Сказав это, она легла, практически скрывшись в траве, и оканчательно погрузилась в приятную фантазию. Глядя на нее, Виктор четко осознал, что и сам бы не отказался расслабиться. Однако их мечтам не суждено было сбыться. Драгомир громогласно объявил сбор и обоз двинулся дальше.
Оставшаяся пара верст пронеслась незаметно. Выехав из небольшого, но достаточно плотного елового леса, отделяющим речку от города, путники оказались в на удивление шумном для такого позднего времени посаде.
Если для стрельцов местные виды были привычны, то члены стаи были просто поражены увиденным. В обе стороны от широкой грунтовой дороги, по которой они ехали, тянулись ряды крепких изб, выбеленных известью и покрытых красочной росписью. Возле каждого дома располагались разнообразные хозяйственные постройки, теплицы и цветники.
Дальше по дороге расположилась добротная, сложенная из обточенных камней кузница. Яркие, мечущиеся в безумной пляске языки пламени в горне манили теплом и светом. Удары молотов и скрип точильного колеса смешивались в невероятно ритмичную музыку. Здесь явно ковали изделия высшего качества.
Сразу за кузницей дорога выходила на обширную торговую площадь. По периметру ее окружали лавки, заполненные всевозможными товарами. По всей площади возвышались столбы с небольшими жаровнями, используемыми для освещения по ночам. Между столбами и торговыми лавками были натянуты тонкие веревки, увешанные разноцветными флажками и венками из цветов. Среди всего этого праздника света цвета сновало множество людей, закупающих продукты, лекарственные травы и расшитые узорами ткани. Среди толпы встречались скоморохи, развлекающие публику нехитрыми танцами и игрой на свирели.
— Как они могут просто так веселиться и торговаться? — услышал Виктор невольный вопрос своей спутницы. — Неужели они не знают про орду?
— Знают, — тихо, не поворачиваясь к ней, ответил мужчина и продолжил, указывая пальцами. — Смотри сама. Вон там стоят повозки. В них уже погружено всё необходимое. Все люди ходят с толстыми сумками, хотя еще ничего не купили. Они носят самое ценное с собой. Да и улыбаются искренне только дети. Люди готовы бежать в любой момент.
Девушка несколько удивилась, что сама не обратила внимание на всё это, но убедившись, что он прав, кивнула.
— Действительно. Похоже, Борислав не хочет поднимать панику. Правильно говорил Драгомир, князь действительно заботится о своем народе.
Обоз медленно пересек площадь, вызывая негодующие возгласы людей, которым пришлось отвлечься от своих дел, чтобы пропустить чужаков. Впереди возвышались внушительные городские стены. В городе их уже ждали, так что путников без вопросов пропустили внутрь. Телеги остановились возле большого склада недалеко от ворот. Княжеские конюхи распрягли лошадей и повели их в денники. А путников ждала неожиданная встреча.
В сопровождении двух стрельцов к ним приблизился седовласый мужчина с окладистой бородой. Дорогая парчовая одежда и золоченая кольчуга легко давали понять, кем является их обладатель.
— Это те самые добровольцы? — обратился он к одному из сопровождавших его воинов и, получив утвердительный ответ, с интересом обвел путников холодным оценивающим взглядом.
— Рад приветствовать вас в моем городе, добрые люди, — явно удовлетворенный увиденным, начал разговор Борислав. — Мне уже поведали, что вы вызвались примкнуть к моему воинству и выступить против черной орды. И все же я хочу знать имена столь отважных воинов.
— Величай нас “стаей”, княже, — выступил вперед Драгомир. И тут же, неотрывно глядя прямо в глаза собеседнику, он задал вопрос, волновавший всех его соратников последние недели. — Однако сперва поясни нам, пошто стрельцы твои мучают честной народ. Неужто ты указал губить людей?
Князь сделал глубокий вдох, однако на его лице не появилось ни следа гнева или неодобрения. Он был готов к такому вопросу. До него доходили слухи о том, что посланные им стрельцы под предлогом его указа грабили и убивали людей.
— Похоже, что в вашей “стае” манеры не в чести, — спокойно произнес Борислав. — Знайте же, пусть я и ценю вашу решимость, но панибратства в своем войске не потерплю.
Воевода стаи хотел было что-то возразить, но признал, что был неправ. Где ему до князя. Однако бремя лидера и боль утраты не позволили ему молчать.
— Не изволь гневаться, княже, — продолжил он стоять на своем. — Однако люди мои желают знать, что будут биться за правое дело да за честной люд под началом славного воеводы, а не душегуба и разбойника.
От его слов в глазах Борислава заплясали искорки. Нежданный гость его заинтересовал и даже чем-то напомнил самого себя в молодости.
