— А ты за словом в карман не лезешь, богатырь, — немного ехидно подметил князь, а секундой позже подошел к Драгомиру и положил украшенную перстнями и в то же время покрытую мозолями руку тому на плечо. — Ты мне нравишься. Столь смелый воин, заботящийся о своих людях человек, очень пригодится в моем войске. Знай же, не давал я подобного указа. Я лишь повелел собрать людей и средства для борьбы с супостатами. Мне жаль, что с людьми обращались будто со скотом. Уверяю тебя, стрельцы, совершавшие эти злодеяния, уже понесли наказание и будут первыми отправлены в бой против черной орды.
— Ты думаешь, что твое раскаяние что-то меняет? — сорвавшись, девушка рванула к Бориславу, но в последний момент была остановлена крепкой рукой Виктора. Однако это не мешало ей кричать, стараясь вырваться из его хватки. — Из-за тебя погибли люди, дети остались сиротами, а ты говоришь, что тебе жаль?!
— Тише, успокойся, — тихо шептал на ухо молодой волк, указывая на взявшихся за оружие стрельцов. — От того, что нас здесь перебьют, лучше никому не станет.
Увидев последствия своего импульсивного жеста, его спутница быстро умолкла и отпрянула, ища защиты в руках своего товарища.
Борислав успел в последний момент отозвать своих людей, готовых заколоть скандалистку за попытку нападения на князя. Медленным тяжелым шагом он подошел к ней, схватил за подбородок и, глядя ей прямо в глаза, размеренно и холодно произнес.
— Ты совершенно права. Произошедшее недопустимо. Все эти жертвы до конца моих дней лягут тяжелой ношей на мою душу. Однако сейчас я не могу ничем помочь несчастным, у нас есть опасный враг и мы должны быть готовы пожертвовать многим дабы одолеть его. Надеюсь, ты это осознаешь. И вместо подобных нападок сохранишь силы для боя. Ты меня поняла?
Князь говорил сурово, но без злости, скорее констатируя факт. Напряжение от этого не спало: девушка была по-настоящему разъярена. Краем глаза Виктор заметил, что некоторые волки, скорее всего такие же обозленные на князя, коснулись рукоятей оружия.
Стрельцы, эти обученные, закаленные не одним боем воины, вновь пришли в движение. Князь махнул свободной рукой, приказывая остановиться, и они замерли, напряженно держа руки на эфесах своих клинков, продолжая буравить нахальную девчонку взглядом. Виктор сильнее сжал ее ладонь, мысленно умоляя остановиться.
— Горе оставляет отпечаток, девочка, — промолвил князь и перевел внимательный глубокий взгляд на Виктора. — На всех нас. Посмотри на этих людей. Ты хочешь, чтобы и они познали твое горе?
Девушка тяжело дышала, раздувая ноздри, но все-таки неохотно повернулась в сторону сновавших туда-сюда жителей деревни.
— Посмотри внимательно. Они еще не ведают, какие ужасы могут их ожидать. Они смотрят на нас и видят бесстрашных защитников. Матери уповают, что выживут их дети. Старики надеются, что им не придется закапывать молодых и терпеть бесчинства пирующего на костях врага. Дети… — голос Борислава обжигал. — Дети смотрят на тебя прямо сейчас, — Виктор тоже невольно оглянулся и поймал на себе взгляды любопытных блестящих детских глаз. — Кого они видят?
Виктор почувствовал, как девушка крепко сжала его ладонь.
— Они видят в нас героев, что уберегут их от всех бед. Как и все остальные. И сейчас ты хочешь отдаться собственной ярости, начать смуту в тот момент, когда мы должны объединиться перед лицом врага?
Стрельцы заворчали что-то одобрительное, кто-то присвистнул и топнул ногой. Стая напряженно следила за каждым их движением. Драгомир сохранял молчание.
Борислав отпустил подбородок девушки и уронил руку, будто его сковала безмерная усталость. Виктор почувствовал, как по руке забегали «иголочки» — подруга перестала судорожно стискивать его ладонь.
Не сразу, но его слова успокоили ее. Это не уняло боль, однако в этом молчаливом терпении всех страданий появился смысл. Девушка перестала вырываться и молча поклонилась. Виктор тяжело выдохнул. Перед глазами все еще стояло воспоминание о покатившейся по земле детской голове, однако совсем рядом с ними были еще дети — живые, дышащие, испуганно взирающие на князя и его воинов. Их нужно было защитить.
— Мы оплачем наших павших позже, князь, — прохрипел он, и лидер стаи едва заметно кивнул. Волки расслабились. Стрельцы почтительно замерли. Руки у всех были опущены — больше никто не хватался за оружие.
— Вот и славно, — подытожил князь и, обратившись к путникам уточнил. — У кого-нибудь еще остались вопросы?
Члены стаи, включая Виктора, не сговариваясь, молча покачали головой. Удовлетворенный ответом Борислав подозвал к себе одного из стрельцов, пришедших вместе с ним, и представил его:
— Это Родомир, он покажет, где вы можете разместиться на ночлег, а уже на рассвете займется вашей подготовкой. Вверяю вас ему.
