В некотором роде я оказался в очень похожей ситуации. Конечно, в этом есть свои преимущества: теперь я буду в курсе расследования и могу влиять на него при желании, но с другой стороны, моя фигура теперь засветилась рядом с этим плакатом. Сейчас у меня железное алиби по всем направлениям сразу: моя кандидатура на роль Слепого абсолютно не подходит, и участвуя в деле исключительно по инициативе особиста, но в будущем постоянное мелькание рядом автоматически создаст нехорошие ассоциации.
Раз – случайность, два – возможно, совпадение, три – это закономерность. Моя физиономия слишком часто в последнее время появляется на экране этого детективного сериала.
Интересно, какую версию подсунули самому товарищу Жилинскому? Не думаю, что его посвятили во все подробности. Скорее всего, дали конкретное задание без объяснения причин. Вот он и роет.
– Товарищ майор, тут и выяснять нечего, – решил не откладывать дело в долгий ящик.
Особый отдел мышей ловит профессионально и до истины доберется в любом случае, меня явно привлекли для ускорения процесса, но в любом случае пробьют информацию по всем каналам, поэтому лучше поспешить, если хочу получить выгоду первым.
– Он этот авианосец с дембельского альбома срисовал.
– Тэ-экс, – новый поворот сюжета, похоже, озадачил майора не на шутку. – Морозов, надеюсь, ты не для красного словца ляпнул и точно знаешь, чей это был альбом?
Я, конечно, тут же сделал вид, что усиленно размышляю. Вздохнул пару раз театрально, выдержал трагическую паузу, изобразив душевные сомнения, пришел к соглашению со своей совестью, что ничего плохого не будет, если «сдам» дедушку по такому пустячному поводу.
– Товарищ майор, а ему точно ничего не будет? Вы так пристально интересуетесь, что поневоле задумаешься… – решил еще немного набить себе цену.
– Морозов, умеешь ты тянуть кота за причинное место, выкладывай уже.
– Дык, эта. У сержанта Анисимова такой же пароход в дембельском альбоме. Оттуда и срисовали.
И тут же, как говорится в таких случаях, «не отходя от кассы», закинул удочку с наживкой. Как-никак ценную информацию только что сообщил, значит, майор мне немножко обязан, именно сейчас и очень немного, поэтому ковать железо требуется сразу, чуть позже это чувство рассеется без следа.
Следует пояснить, что с получением знака «Отличник погранвойск» ситуация кардинально изменилась. С вероятностью, близкой к девяносто девяти процентам, по окончанию учебки мне, как отличнику боевой и политической подготовки, присвоят звание ефрейтора и наградят десятидневным отпуском. Никакие спортсмены и знатоки Устава мне теперь не соперники. Ежели я, конечно, не совершу какой-нибудь выдающийся эпический залет, что маловероятно.
При таком раскладе просиживать штаны в учебке еще два с лишним месяца мне нет никакой необходимости. Воинскую науку я сполна постиг еще в прошлой жизни и ничего нового почерпнуть не смогу при всем желании. Зато нервный срыв заработать могу запросто. Начинаю замечать за собой некоторые предпосылки к этому. Если в первые дни армейская служба вызывала умилительно-ностальгические чувства, то теперь все больше – раздражение, часто переходящее в злость.
Стал ловить себя на мысли, что вопреки Уставу с удовольствием начистил бы физиономию некоторому числу нехороших людей. Причем не только и не сколько дедам, а двум-трем прапорщикам и даже парочке офицеров. Будь мне реально восемнадцать, я, может, и не реагировал бы на откровенное хамство мелких командиров или садистское самодурство отдельных офицеров, считая это «фоновыми неприятностями бытия», типа комаров на рыбалке – неприятных и неизбежных. Но прожив долгую и местами непростую жизнь, отвык уже от такого обращения. В последние лет десять кроме как по имени и отчеству ко мне никто не обращался, более сотни человек в подчинении, выше только – генеральный директор.
Конечно, можно обойтись и без мордобоя. Того же прапорщика Зейналова можно и даже нужно подставить на воровстве, благо это не трудно с его манерой тянуть домой все, что плохо лежит, и сдать особисту, что я, наверное, и сделаю в скором времени, ибо бегать в противогазе и ОЗК за автомобилем мне реально поднадоело. Лафа со строительством оборонительных сооружений в военном городке быстро закончилась, и мне пришлось вернуться к учебе, в том числе и на полигоне.
Месть прапорщику – дело, конечно, благородное, но если честно, то это какая-то мышиная возня, недостойная настоящего попаданца. Пора на решение глобальных вопросов замахиваться, я же фигней откровенной занимаюсь.
К тому же чисто математически моя удача не может длиться бесконечно долго, ночные вылазки придется свести к минимуму, предел везения может наступить в любой момент. Сидеть в части два месяца, тихо-мирно и не отсвечивая – это точно не про меня, от скуки сдохну или накосячу обязательно. Поэтому решил идти ва-банк, тем более что с разведотделом я уже испортил отношения и служить там мне, по-видимому, уже не светит.
