Снова домой полностью

Энджел медленно оборачивается и видит брата, который в эту минуту остановился у кромки леса. На Фрэнсисе облачение священника, на какое-то мгновение Энджел даже не узнает брата. Но тут Фрэнсис направляется в его сторону, не шагая, а как бы паря над цветами и травой. Дует легкий ветерок.

Слышен смех Фрэнсиса, который сейчас сливается с пением птиц и шепотом листьев. Энджел и сам засмеялся.

Но внезапно наступает всеобъемлющая тишина. Птицы исчезли, ветер затих. Энджел слышит только, как стучат сердца – его и Фрэнсиса в этой внезапной тишине.

Не раздумывая, Энджел протянул руку и почувствовал, как Фрэнсис ухватился за нее. Рукопожатие Фрэнсиса такое сильное, сухое и горячее, Энджел чувствует, как будто у него появилась в этой жизни надежная опора. Их сердца начинают биться синхронно, на притихшей поляне слышатся мерные удары только одного сердца.

«Уже недолго осталось».

Энджел услышал эти слова брата, несмотря на то что Фрэнсис произнес их, не двигая губами.

;– Погоди! – в отчаянии шепчет Энджел. – Мне так много нужно тебе сказать.

«Не в словах дело».

– Нет, в них тоже, поверь. Подожди, побудь еще со мной.

Но Фрэнсис уже тает в воздухе, образ его отодвигается вдаль.

Энджел бросается вслед брату, протягивает руку, стараясь ухватить его, удержать. Но Фрэнсис двигается гораздо быстрее, вот он уже начинает исчезать в тени деревьев, вот и совсем исчез.

И Энджел стоит совершенно один. Небо у него над головой сделалось черным, страшным, как непроницаемый покров, наброшенный над полем, лесом, цветами и травой.

– Энджел?

Он поднимает голову к небу и всматривается в скопище темных туч. «Вернись, Фрэнсис, вернись ко мне...»

– Энджел?

Он резко проснулся и увидел стоящую у кровати . Мадлен. Энджел уставился на нее. Дыхание его все еще было учащенным, хриплым.

– П-привет, Мэд.

Она пододвинула к кровати стул.

– Все в порядке?

– Не совсем, – сказал он, не успев подумать над ответом. Мадлен могла сейчас заметить его растерянность и уязвимость, которые Энджел не успел спрятать. С опозданием Энджел хотел крикнуть, что да, да, да, у него все в порядке, черт побери. Но одного взгляда в ее глубокие серо-зеленые глаза оказалось достаточно, чтобы понять: он чертовски устал от лжи, от необходимости вечно скрывать свои истинные чувства. Вчера ему пригрезилось, что он почти обрел тихую пристань, а сегодня ему опять казалось, что он совсем потерялся: одинокий, всеми забытый, больной. Сны, в которых являлся Фрэнсис, просто убивали Энджела.

– Не совсем, – повторил он, на этот раз спокойно. – Хотя бы уже потому, что мне все время снится Фрэнсис. Это ужасно и непонятно. Такое чувство, словно он поселился во мне. Я постоянно ощущаю его присутствие. Я слышу его голос, обращенный ко мне. Иногда доходит до смешного: я думаю как Фрэнсис.

– Если он и вправду поселился в тебе, то это для тебя самое лучшее, Энджел.

– Знаю, – он вздохнул. – Вчера вот был сон, и Фрэнсис там произнес: «Живи за меня». – Энджел с трудом сглотнул. – Как вообще это возможно?! Как я могу прожить за такого человека, как он? Ведь он был куда лучше, чем я, даже если я сильно изменюсь в будущем.

Она подвинула стул поближе к кровати.

– Тебе дарована вторая жизнь, Энджел. Фрэнсис такого шанса не получил. И как распорядиться своей новой жизнью – это ты должен решить самостоятельно.

– Говоришь так, чтобы я еще ocтpee чувствовал свою вину?

– Чтобы ты почувствовал надежду.

Он повел рукой вокруг, ткнул пальцем себе в грудь.

– Здесь и с этим чувствовать надежду?!

– Только не надо этого мелодраматического тона. Вот в этой тетрадке, например, всего лишь расписан прием лекарств. Это что-то вроде расписания твоей дальнейшей жизни. Лекарства действительно нужно принимать каждый день и в строго определенной последовательности, если, конечно, хочешь просыпаться каждое утро здоровым. И о еде нужно теперь заботиться, и о физической нагрузке для организма. В дневнике также указаны сроки, когда тебе нужно прибывать на обследования. Роспись на ближайшие полгода. Словом, обычный график, ничего особенного. Обычные люди ведут такие дневнички постоянно, не видя в этом ничего унизительного.

– Ну, я мог бы обойтись и без него.

– Жаль, что у тебя сегодня явно неважное настроение. А ведь у меня есть сюрприз для тебя. Я привела кое-кого к тебе познакомиться.

– Если опять ты оставишь меня в палате наедине с этим идиотом, новым кардиологом, я возьму это чертово расписание и спущу его в сортир. Вот и суди потом о процессе моего выздоровления.

– Никаких идиотов, никаких физиотерапевтов, никаких медсестер. Просто одна симпатичная шестнадцатилетняя девушка.

– Внутри у Энджела все похолодело. Сердце заколотилось, казалось, прямо в ушах, звук этот был настолько громким, что Энджел даже испугался. Затем вспомнил слова Фрэнсиса: «Будь ей другом».

О, как бы ему самому хотелось этого! Черт возьми, он и вправду хотел, но боялся. Ведь отступления быть не могло. Нельзя же начать общаться с дочерью, а почувствовав какие-нибудь затруднения, повернуться и драпануть в кусты.