Идея была абсурдной, над ней следовало бы только посмеяться. Энджел прекрасно понимал, что сердце – всего лишь один из внутренних органов, не вместилище души или чего-нибудь подобного. Но чем больше он об этом думал, тем больше ему хотелось верить, что это не так. После операции он ко многому стал относиться иначе. Появились новые пристрастия в музыке, в еде. Бывало и такое: он начинал сердиться, но вдруг что-то мгновенно происходило – Энджел мог неожиданно услышать грустную мелодию, или увидеть капли дождя на оконном стекле, – и на душе становилось светло и радостно, как будто добро постепенно начинало вытеснять в Энджеле зло. Его пугали такие ощущения. Казалось, он не один живет в собственном теле. И вместе с тем эти новые чувства завораживали Энджела. С каждым ударом нового сердца он чувствовал, как в нем совершаются магические превращения.
Энджелу ужасно хотелось, чтобы эта боль, эти душевные страдания имели какое-то совершенно особенное значение. Мадлен, Крис, Хильда и Том Грант – все они говорили, что ему дана вторая жизнь. Может быть, и Энд-жел в конце концов это поймет?
Сейчас он захотел этого с такой силой, с какой не хотел раньше ничего в жизни.
Как это было прекрасно – чувствовать, что в жизни появилась желанная цель. Честно говоря, не так много было у Энджела целей в жизни. Он редко желал чего-нибудь большего, чем новая роль в кино, новая женщина или еще один стаканчик спиртного.
После операции, вот странно, Энджелу казалось, словно он вырос, повзрослел.
Энджел так глубоко задумался, что не сразу сообразил: кто-то стучит в дверь палаты.
– Войдите, – сказал он наконец.
Мадлен вошла, и в первую секунду он не узнал ее. На ней были потертые «левисы» и просторный шерстяной свитер, сильно заношенный. Волосы спадали свободными, распущенными прядями, лицо без всякой косметики казалось совсем бледным.
– Привет, Энджел, – спокойным голосом произнесла она, подходя к его кровати.
Взглянув на нее, Энджел почувствовал, что сердце его сжалось. Она казалась такой грустной и потерянной, совсем не похожей на Мадлен-врача. В прежние времена Энджел, наверное, не заметил бы этой разницы, однако новое сердце научило его замечать и более тонкие вещи.
Он через силу улыбнулся Мадлен.
– Привет, док. Как дела?
Вытащив из конверта его последние результаты анализов, Мадлен привычно просмотрела их, затем вновь положила бумаги на место, в ногах кровати.
– Наверняка Сарандон уже сказал тебе, что биопсия показала отсутствие отторжения. Так что могу тебя поздравить.
– Кого из нас.
Мадлен недоуменно нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Присаживайся.
Она пододвинула стул и села рядом с кроватью. Заметив, что Энджел изучающе смотрит на нее, Мадлен провела рукой по волосам.
– Сегодня у меня выходной.
Энджелу очень хотелось прекратить ненужный обмен пустыми фразами и спросить, как она себя чувствует, но ему было неловко, он чувствовал себя не вполне уверенно для искреннего разговора.
– Включил какую-то дурацкую программу, смотрю – там мое фото, – он кивнул в направлении телевизора. – Они говорили, что у меня СПИД. Если так, ты должна была сказать мне.
Мадлен чуть улыбнулась.
– К чему было расстраивать тебя?
– Интересно, какие еще сплетни они обо мне распространяют? Вот уж на самом деле настоящие шакалы.
– Еще они говорят, что тебе пересадили сердце – то ли бабуина, то ли космического пришельца. В какой-то газетенке я прочитала, что стриптизерша из «Бока-Ратон», по ее собственному признанию, заразила тебя СПИДом. – Мадлен быстро Глянула на Энджела. – Судя по всему, у тебя была чрезвычайно насыщенная сексуальная жизнь.
Энджел вздохнул с сожалением:
– Что было, то прошло.
– Ничего, у тебя все еще впереди. Некоторые кардиологи считают, что от секса лучше воздерживаться в течение первых шести недель после операции, но я смотрю на это более снисходительно. Как только ты почувствуешь, что... – Поняв двусмысленность едва не произнесенной фразы, Мадлен оборвала себя на полуслове и покраснела. – Словом, я хочу сказать, что как только ты почувствуешь в себе достаточно сил, секс не противопоказан.
Энджел одарил Мадлен одной из своих самых обворожительных улыбок.
– Могу я расценить это как своего рода предложение? Ему показалось, что она нервно поежилась под его взглядом.
– Будет лучше, если такие вопросы ты будешь обсуждать с твоим новым кардиологом. – Она поднялась со своего места. – Мне пора идти.
Энджел схватил Мадлен за руку.
– Подожди.
Она посмотрела на него сверху вниз долгим взглядом, затем мягко произнесла:
– Не нужно так со мной обращаться, Энджел. Я не какая-нибудь голливудская хористочка, которая готова пойти на что угодно, только бы прыгнуть к тебе в постель. Постарайся это понять.
Энджел понял, что Мадлен оскорблена.
– Извини. Старые привычки. Рецидив из прошлой жизни. – Он пожал плечами, но руки, однако, не разжал. – Тебе нужно быть более терпимой со мной. Я не могу измениться в один день. Для этого требуется больше времени.
Мадлен медленно, как бы нехотя, сделала шаг к Энджелу и вновь села у его постели.
Оба ждали, кто первый заговорит. Наконец Энджел не выдержал:
