Снова домой полностью

– Точно, – поддержал его Джозеф. – Иногда приходится перевернуть свою жизнь кверху дном, чтобы понять, как все есть на самом деле.

– Но святой отец правильно сказал, – заметил Томас, – любовь есть дар Господа. А уж как мы сумеем распорядиться этим даром – дело каждого из нас.

Фрэнсис не желал думать об этом. О том, что могло бы произойти, если бы у него хватило мужества резко переменить свою жизнь. Он посмотрел на часы. Было семь часов вечера.

– Итак, у нас осталось полчаса. – Он вытащил пачку желтых листов и несколько авторучек. – Я хочу, чтобы каждый из вас сейчас написал письмо собственной жене. Описал бы свои чувства, страхи, надежды, мечты, если это возможно.

Томас вопросительно приподнял бровь.

– И для этой цели вы, святой отец, взяли эти желтые официальные бланки? Чтобы на них мы писали романтические признания? – Он рассмеялся. – Сразу могу сказать, что вам никогда прежде не доводилось писать любовных посланий.

Разбирая бланки и авторучки, все заулыбались. Затем каждый нашел для себя удобное местечко и начал писать. В наступившей тишине слышно было, как ручки шуршат по бумаге.

«А вам, святой отец, хотелось когда-нибудь иметь детей?»

Хотелосьхотелосьхотелосьхотелось... Слово это звучало в душе вновь и вновь, проникая в самую глубину сердца Фрэнсиса. О, если бы они знали, как ему этого хотелось! Как хотелось всего остального, чего он никак не мог себе позволить.

Он представил Мадлен и Лину и мысленно произнес их имена. На мгновение ему даже показалось, что любимые образы предстали перед ним, и Фрэнсис робко протянул руку, желая коснуться их, прижать к себе.

Любовь – дар Господа Бога...

А ведь Мадлен любит его, Фрэнсис знает это, всегда знал.

Он тихо вздохнул. Сколько раз, обращаясь ко многим людям, он говорил о любви, как о божественном даре, но только, пожалуй, в эту самую минуту понял глубинный смысл этой фразы: «Любовь – дар Господа Бога».

Фрэнсис знал, что любовь к Мадлен по канонам его религии греховна, сердцем отказывался верить в это. Нарушить клятву – да, это грех. Но любить другого человека, просто любить?! Фрэнсис не мог поверить, что Богу это может быть неприятно. Ведь не случайно он наделил людей таким даром, даром, который был как милость.

Мадлен не была его любовницей, он никогда даже и не думал о возможности плотской любви с ней. Она была его любовью.

Так же, как Лина – дорогая, милая Лина, или как Энджел.

Энджел. Вспомнив о брате, Фрэнсис вызвал в памяти целый рой образов и событий. Сначала это были обычные, тяжкие воспоминания, от которых невозможно было избавиться. Как, например, тот случай, когда мать напоила девятилетнего Энджела, избила его и заперла в темном шкафу, где держала до тех пор, пока он не пообещал вести себя так же хорошо, как брат. Или те слова, которые мать столь часто швыряла в лицо Энджелу: «Нужно, нужно было мне сделать аборт».

Фрэнсис вечно пытался изменить то, что изменить было невозможно. Сколько ночей провел он, сжимая в объятиях своего избитого, исцарапанного брата, моля дрожащим голосом Господа о помощи. Затем настал день, когда Энджел отдалился от своего брата, – и это оказалось для Фрэнсиса сильнейшим ударом. Все чаще Фрэнсис подмечал жестокое сомнение в глазах Энджела, которые как бы спрашивали: «Почему? Почему я так не похож на тебя?»

Однако вслух этого вопроса Энджел так ни разу и не задал. Равно как Фрэнсис так и не нашел на него ответа. И они продолжали жить рядом в тесном трейлере, притворяясь, что остаются братьями, хотя на самом деле все дальше отходили друг от друга, делаясь совсем чужими. Энджел становился, как и предсказывала мать, сущим демоном, творил все, что взбредало ему на ум, и откровенно плевал на все и вся. Особенно на самого себя.

Только два человека верили в Энджела: Фрэнсис и Мадлен. Но Фрэнсис подвел брата. Много лет он позволял матери издеваться над Энджелом, а сам становился в позу стороннего наблюдателя, будучи не в силах что-либо изменить. Наблюдал за тем, как постепенно, капля за каплей, из души Энджела уходило все лучшее.

А на прошлой неделе все опять повторилось. Фрэнсис пришел в клинику, увидел Энджела – и снова отступил. Он как бы приоткрыл дверь в прошлое, позволив жуткому образу матери и воспоминаниям юности встать меж собой и родным братом. А ведь Фрэнсис был уже далеко не таким беспомощным, как прежде, и на сей раз мог бы помочь Энджелу. Не то что в прежние годы, когда Фрэнсис даже позволил брату убежать из дома.

А затем Фрэнсис подумал о Лине, и на него нахлынула горячая волна нежности.

Верь в избранный путь.

После долгих лет Энджел все-таки возвратился...

Лина пришла к нему с вопросом, который столько лет оставался для нее без ответа... Все это не просто так.

Фрэнсис не сомневался в этом: ему давалась возможность искупить свой грех не только в глазах Господа, но и в своих собственных. Сейчас он мог исправить ошибки, сделанные вместе с Мадлен и сделанные им одним.