После первого же звонка Мадлен подняла трубку.
– Алло?
– Мэдди? – голос был искажен помехами на линия, но тем не менее она без труда узнала его.
– Фрэнсис? Ты откуда?
– Уезжаю из Портленда. Может быть, встретимся вечером у тебя дома?
В черном непроницаемом небе громыхнула гроза. Облака пронзила вспышка молнии. Справа от дороги поднимались стеной казавшиеся в этот час совершенно черными ели и сосны. Слева угадывалась расщелина, край которой был обозначен ограждением серебристого цвета. По склону холма шла дорога, уходившая все вниз и вниз, часто и неравномерно петляя.
Подавшись чуть вперед, Фрэнсис рукавом вытер внутреннюю сторону сильно запотевшего лобового стекла, стараясь получше разглядеть дорогу. Чтобы оно совсем не затуманилось, Фрэнсис держал боковое окно полуоткрытым, и от этого в машине было холодно. Обогреватель в который уж раз вышел из строя. Из стареньких динамиков слабо доносился голос Пола Маккартни, заглушаемый звуками музыки и грозовыми помехами.
Дождь стучал по крыше машины, потоки воды стекали по бокам лобового стекла, через открытое боковое окно капли дождя попадали в лицо Фрэнсису. Он боялся отнять от руля даже одну руку, чтобы стереть эти капли. Они затекали под свитер, холодили шею.
Он почти сплющил нос о стекло, стараясь лучше видеть дорогу перед собой. Обеими руками Фрэнсис вцепился в руль, обтянутый кожаным чехлом. Дворники, с четкостью метронома, ходили взад-вперед по стеклу.
Повернув, Фрэнсис с удовлетворением заметил, что дорога сделалась более прямой. Свет фар выхватил из темноты желтую разделительную полосу. Он, должно быть, спустился уже к самому подножию холма. Скоро он подъедет к границе штата. Если гроза и вынудит Фрэнсиса снизить скорость, то лишь нанемного. Фрэнсис взглянул на спидометр, машина двигалась со скоростью тридцать пять миль в час. Он надавил на педаль газа. Игла прибора дрогнула и поползла вправо: сорок миль, сорок пять. Радио стало лучше слышно, тягучий голос Пэтси Клайн запел: «Глупо, глупо чувствовать такую грусть».
Серебристое ограждение с правой стороны дороги красиво переливалось в свете автомобильных фар. Мурлыча себе под нос мелодию из радиоприемника, Фрэнсис плавно повернул руль.
Сначала он ощутил опасность и только потом увидел. Инстинктивно Фрэнсис надавил на тормоз, но было уже слишком поздно.
Из разрезаемой светом фар темноты показался красный сигнал, раздался звук сирены. Когда красный свет приблизился настолько, что стали видны расходившиеся вокруг него отблески, Фрэнсис снял руку с руля и протер ладонью запотевшее ветровое стекло.
Это была полицейская машина, припаркованная на обочине дороги. Рядом с ней, занимая обе полосы движения, стоял вагончик желтого цвета. Тени – люди, о чем с ужасом догадался Фрэнсис, – окружали патрульный автомобиль.
Он попытался крикнуть: «О Господи, нет...» – но крик застрял в горле. Руки судорожно стиснули руль, нога сорвалась с педали газа и изо всех сил надавила на тормоз.
В ту же секунду Фрэнсис понял, что допустил ошибку. Заблокированные колеса машины легко заскользили по дорожному покрытию. «Новые покрышки, – возникла в мозгу запоздалая мысль, – давно надо было купить новые покрышки. Эти совсем старые, лысые...»
Заднюю часть автомобиля бросило в сторону, и несколько секунд Фрэнсис с ужасом смотрел на мелькающие в свете фар стволы деревьев, которые стояли у дороги.
Он успел снять ногу с тормоза и надавил на газ, стараясь вернуть контроль над управлением. Но машина уже не слушалась его, выписывая на мокрой скользкой дороге ужасающие пируэты. У Фрэнсиса сделалось нехорошо в желудке, им овладел страх. В кабине сильно запахло горелой резиной.
Серебристое ограждение со страшной скоростью летело прямо на него. За ограждением из темноты выступал силуэт дерева. Фрэнсис вспомнил, что и ремнем безопасности он не пристегнулся.
«Господи, помоги же мне...»
Автомобиль врезался в ограждение, раздался сильный взрыв и скрежет металла. Фрэнсис почувствовал, как его с силой швырнуло вперед. «Верую в Тебя, Отец наш Небесный...» Он обо что-то ударился головой, и во рту появился привкус крови. Повсюду рассыпалось битое стекло..
И наступила тишина.
Вдруг отчего-то загудел клаксон его машины. Он громко трубил в темноте, заглушая шелест дождя о покореженную крышу «фольксвагена». Издалека донеслись чьи-то голоса. Кто-то произнес:
– О Боже, Сэмми, нужно вызвать «скорую»...
Фрэнсис выбрался из остатков автомобиля, ступая по осколкам стекла. Странно, что он совсем не чувствовал боли. Да и привкус крови во рту куда-то исчез.
Фрэнсис осторожно выпрямился.
Дождь бушевал вовсю. Капли громко стучали по дорожному покрытию. Под ногами Фрэнсиса собирались большие лужи. Но сам он почему-то оставался сухим.
Фрэнсис не сразу осознал, что случилось. Когда же он все понял, его объял страх.
Фрэнсис оглядел то, что еще недавно было его «фольксвагеном», а теперь превратилось в груду искореженного металла. Одна фара светила в небо, как невидящий огромный глаз. Клаксон продолжал гудеть. Впрочем, вой ветра и шум дождя почти совсем заглушали этот звук.
