Странное же и довольно дерзкое поведение Бигля по отношению к Верховному Правителю объяснялось довольно просто. Докладывать Пупсу обо всех своих действиях было бы для умного сыщика не только хлопотно, но и могло помешать делу. Любая просочившаяся через окружение его сиятельства информация могла в одночасье свести на нет все его усилия. «Уж лучше я доложу тогда, когда надену на преступников наручники, — рассуждал Бигль. — А победителей не судят».
Выслушав рассказ Тихони-Ригля обо всём, что происходило за последние дни и часы в банде, Бигль крепко задумался.
— Так вот почему они не побоялись сунуться сюда, в Давилон, — проговорил он наконец. — Вы даже не представляете себе, Риг ль, насколько плохи наши дела.
Если для того, чтобы совершить государственный переворот, сегодня достаточно всего-навсего занять телевизионную башню и выдать в эфир любые, самые бредовые «установки», наверняка завтра это попытается сделать кто-нибудь ещё. Любой идиот, любой сумасшедший может запереться в студии с заложниками. Как всё-таки непрочен и опасен мир, который держится на насилии и обмане… Поверьте мне, лейтенант, этой власти остались считанные дни, на этот раз я не ошибаюсь.
Ригль с ужасом смотрел на Тайного министра. Если бы он услышал такие речи от кого-нибудь другого, пусть даже самого высокопоставленного коротышки, то немедленно надел бы на него наручники.
— Вы удивлены? — сказал Бигль. — Разумеется, я бы не распускал язык, если бы не был уверен. А что мне успеют сделать за несколько дней, даже если делу о моей неблагонадёжности дадут ход? Тем более что я знаю вас не как доносчика, а как честного и порядочного офицера.
— Конечно, господин Бигль, вы можете быть во мне уверены, однако… Мне странно слышать подобные вещи именно от вас.
— Ничего, ничего, Ригль, вы ещё пообтреплетесь в этой жизни. Когда всё закончится, приходите ко мне в сыскное агентство: обещаю вам высокий оклад и хорошие проценты с каждого дела. Как, придёте?
— Право, вы меня совсем сбили с толку, господин министр. По крайней мере обещаю помнить о вашем предложении.
— Вот и прекрасно. Теперь поезжайте домой, отдыхайте и набирайтесь сил. У меня такое чувство, что эти голубчики доставят нам ещё немало беспокойства. Вас вызовут, если в деле возникнут осложнения.
Ригль вытянулся, отдал честь, развернулся, но что-то вспомнил:
— Да, ещё одна проблема, господин министр. Этот дворник, Фикс, он не ел со вчерашнего дня и разгипнотизировался.
— Ах, верно, этот дворник… А вы говорите, он держался молодцом?
Ригль подтвердил.
— Хорошо, я выпишу ему пропуск в спецраспределитель. Господин Фикс будет первым и скорее всего последним дворником в касте неприкасаемых. Пусть работает, как работал, пока дом не займёт новый хозяин; насколько мне известно, ему было заплачено вперёд. Дом этот конфискован и в ближайшее время пойдёт с молотка.
Ригль снова отдал честь и удалился, не переставая удивляться уму и проницательности этого коротышки.
Не успела бетонная плита занять своё место в квадратике пола, как снаружи загремела щеколда, дверь растворилась и на пороге возникли Хорёк с Губошлёпом.
— Эй! — крикнул Хорёк в темноту. — Эй, ты, как тебя там, Тихоня! Пошли на допрос, у шефа кулаки чешутся…
Он засмеялся, но Губошлёп испуганно дёрнул его за рукав:
— Погоди, сдаётся мне, что здесь никого нет. Зрение у меня как у кошки.
— Брось, как это нет? Спрятались. А ну вылезайте, а то как полосну сейчас из автомата куда попало, я такие шутки не люблю.
— Говорю я тебе, они сбежали!
Тут и Хорёк основательно струхнул: теперь стоило подумать, о кого именно Ханаконда будет чесать свои кулаки.
— Ты вот что, — сказал он Губошлёпу, — пойди посмотри, где они. Вон тут сколько всего навалено — и ящики, и мешки, и рулоны какие-то…
Стиснув в трясущейся руке револьвер, Губошлёп спустился в подвал и стал боязливо двигать с места разбросанное по подвалу барахло.
— Нет их здесь, точно говорю, сбежали.
— Что ты мелешь! Как они могли отсюда сбежать?
Хорёк спустился, подошёл к оконцу и подёргал рукой толстые прутья решётки, для уверенности пару раз стукнул по ним прикладом.
— Ерунда какая-то, не могли они никуда отсюда деться. Иди скажи шефу.
Губошлёп нехотя поплёлся к шефу, а Хорёк встал в дверях с автоматом на изготовку, продолжая недоумевать, куда могли исчезнуть отсюда узники.
Поспешно явились Жмурик, Тефтель и Ханаконда, а также зажимавший ладонью глаз заплаканный Губошлёп.
— Такие дела, шеф, — заговорил Хорёк, — Губошлёп сказал, что в подвале никого нет, а я говорю, что быть этого не может…
Ханаконда щёлкнул выключателем, и при свете картина стала выглядеть ещё загадочней. Было совершенно ясно, что пленники никуда не могли отсюда деться.
