Росомаха был нужен Ханаконде для нападения на телецентр, откуда он смог бы объявить всем, кто на самом деле является хозяином и Верховным Правителем подлунного мира. Но теперь вся звериная озлобленность Росомахи внезапно куда-то подевалась, а с вялым и покладистым — хотя всё ещё чрезвычайно сильным и ловким — сообщником на такое дело идти было нельзя.
Ханаконда подолгу дотошно выспрашивал Росомаху, что тот делал и что ел в последние дни. Но ничего, кроме мелких лесных и полевых грызунов, тот совершенно точно не ел, а воду пил прямо из лужи.
Однажды, когда Ханаконда за обедом в очередной раз ломал голову над этой неразрешимой загадкой, Крабc между прочим пожаловался на отсутствие соли. С тех пор как банда обосновалась в лесном домике, питаться приходилось одними варёными козлёнками, потому что все понимали, что в каждом продовольственном распределителе их наверняка поджидает засада.
И Ханаконду вдруг осенило.
— Повтори, что ты сказал! — прошипел он, подскочив с места.
— Я? — испугался Крабc, застыв с поднятой ложкой. — А я ничего такого не сказал.
Я только думаю, шеф, что если бы можно было грибы посолить, есть их было бы не так противно.
— Соль! — сказал Ханаконда. — Всё дело в соли…
— Конечно, шеф, — не понял его Крабc. — Росомаха наворовал бы для нас картошки, сварили бы вполне приличную похлёбку.
— Болван! При чём тут похлёбка! Они травят всю пищу через соль. Всё дело только в ней и в водопроводной воде!
Обдумывая сказанное, все перестали есть и притихли.
— А ведь верно, шеф, — догадался Хорёк. — Росомаха сделался придурковатым после того, как у него в заду засела порция соли. Теперь выходит; пока он её до конца не вымочит, для нашей работы он не годится. Хорошо ещё, что у нас здесь нет радио, а то бы он наслушался всякой дребедени и прямиком отправился сдавать нас властям.
— Ладно, всем — цыц. Будем ждать, когда он очухается, а потом и дело сделаем.
План у меня верный, и теперь, с этой солью, всё тютелька в тютельку сошлось.
И Ханаконда посвятил своих сообщников в план захвата телевизионной башни.
Незнайке приснилось, что г-н Пудл раскатывает вокруг него на маленьком трёхколёсном велосипеде и без устали хохочет. Он смеётся потому, что, оказывается, велосипед на Луне такое же привычное дело, как и на Земле, и Незнайку все разыгрывали только для того, чтобы посмеяться над ним. Незнайка смотрит по сторонам и видит, что на улицах полным-полно велосипедов — новых и уже совсем старых, поскрипывающих; дорожных и спортивных, и даже двухместных, — и совершенно непонятно, почему он их раньше не замечал.
Появляется Знайка и все другие коротышки с Земли и начинают над ним смеяться.
Незнайке так стыдно, что он не знает, куда деваться от стыда. Закрыв лицо руками, он бежит прочь, налетает на какой-то столб, и это оказывается телебашня, которая вдруг окутывается клубами дыма и стартует в небо. «Стойте! — кричит Незнайка. — Стойте! Туда нельзя! Там ничего нет!..» Но башня-ракета уже скрылась из глаз, а вокруг него снова начал раскатывать на маленьком трёхколёсном велосипеде г-н Пудл, смеяться и звонить в звонок. Звонок звенит громче и громче, Незнайка вдруг понимает, что это сон, и заставляет себя проснуться.
Замолкший на время телефон снова зазвенел, и Незнайка схватил трубку:
— Да!
— Господин Пончик? Ах нет, простите, я уже понял: это господин Незнайка.
— Да, это я.
— Вас беспокоит господин Пудл. Портье сказал, что вы в номере, поэтому я решил проявить настойчивость.
Незнайка вспомнил свой сон и испугался.
— Да, господин Пудл, — пролепетал он поникшим голосом.
— Вы уже видели?
— Что?..
— Ах, значит, вы всё проспали. Включайте же скорее телевизор: это началось!
— Да? А что именно?
— Как это «что»! И он ещё спрашивает! Рекламная кампания, что же! Час назад велосипед поступил в продажу, и от желающих купить его нет отбоя. У магазинов выстраиваются очереди; это небывалый, невиданный успех!
У Незнайки отлегло от сердца.
— В таком случае я очень рад.
— Разбудите своего коллегу и поздравьте от моего имени. Если будут какие-то вопросы, звоните, до свидания!
— До свидания, господин Пудл. Спасибо, что позвонили.
Незнайка повесил трубку и некоторое время сидел, мечтательно глядя в окно.
Быстрый и лёгкий успех кружил голову, о плохом думать не хотелось. Внезапно в ушах у него зазвучал его собственный голос: «Посторонись, лихой водитель…» — и так далее, тот самый стишок, который они начитывали минувшей ночью для рекламного ролика.
