– Передай своей матери, что нашей сделке конец, если она еще раз попробует выставить меня идиотом. – Отец развернулся и направился к задней двери. Но прежде чем уйти, он остановился. На миг я испугалась, что он снова вернется ко мне, однако потом папа вышел из дома, со всей силой хлопнув дверью. Чудо, что стекло не разбилось.
Лишь когда стихло шуршание листьев под его ногами, я позволила своим коленям согнуться. Осела на пол по стене и дрожащей рукой дотронулась до горла. Ощущение было такое, будто я проглотила осколки.
Перед глазами заплясали точки, и мне пришлось сознательно концентрироваться на дыхании. Голова казалась воздушным шариком, который грозил лопнуть в любой момент. Я уставилась на метлу, которая так же бесполезно, как и я сама, валялась на полу.
Не знаю, сколько я так просидела. В какой-то момент послышался стук каблуков, звон ключей. Затем пронзительный голос мамы, которая в панике выкрикивала мое имя.
Передо мной возникло мамино лицо. Она схватила меня за плечи и ощупывала тело в поисках заметных повреждений. Замерла, когда ее взгляд упал на мою шею. А в следующую секунду она бережно меня обняла.
Я высвободилась из ее объятий и отодвинулась чуть в сторону, подальше от нее. С трудом оперлась на пол и поднялась на ноги.
– Почему он был здесь? – спросила я и в тот же момент вздрогнула. Не только потому, что голос звучал так, словно у меня в глотке застряла наждачная бумага. Боль оказалась практически невыносимой. Я несколько раз кашлянула, из-за чего, впрочем, все стало еще хуже.
Мама обеспокоенно смотрела на меня, но ничего не отвечала.
– Почему папа был здесь и хотел от тебя денег, мам?
Она отвела глаза:
– Он сказал, это ненадолго. А в последний раз пообещал больше не возвращаться.
У меня внутри все словно развалилось на части. Особенно образ матери. Она шагнула ко мне, но я отпрянула от нее и покачала головой.
– Ты ему
Ее взгляд оказался достаточным ответом.
– Сколько раз?
– Эверли…
– Сколько раз? – прохрипела я.
Она сделала глубокий вдох.
– Пару раз. Он… ему нужно было как-то свести концы с концами.
– Потому что копы ведь так мало зарабатывают, – выплюнула я.
– У него долги, Эверли. Как мне нужно было поступить?
– Послать его, блин, к черту! – Повышать голос было адски больно, и горлу стало только хуже. Тем не менее я это сделала. У меня в голове не укладывалось, как мама могла пойти на такое. Нарушить обещание, которое она мне дала. И неожиданно в голове возникла еще одна, более страшная мысль.
– Поэтому у нас сейчас так мало денег? Поэтому мне пришлось искать работу? – тихо спросила я.
– В издательстве были сокращения. Это не ложь.
Я отчетливо слышала «Но» между строк.
– Но ты лучше будешь отдавать свои сбережения этому человеку. Все ясно.
– Эверли… – Она не закончила предложение. Кажется, сама не знала, что еще можно сказать.
Не оставляя ей больше шансов найти себе новые оправдания, я бросилась мимо нее наверх, в свою комнату. Отрывистыми движениями начала собирать вещи и запихивать их в маленькую дорожную сумку, которую взяла с собой на эти выходные.
Мама последовала за мной.
– Родная, давай еще раз спокойно все обсудим. Я могу тебе все объяснить, мы…
– Нет! – заорала я. Голос надломился от одного-единственного слова. Теперь у меня даже не получалось сдерживать слезы – когда покатилась первая, словно прорвало плотину, и они ручьями побежали по моему лицу. – Я снова и снова выслушивала твои отговорки, мам. Я думала, мы с этим покончили.
Мама опять сделала шаг ко мне, но я подняла руку, чтобы ее остановить. Затем закинула сумку на плечо.
– Я сейчас так жутко в тебе разочарована, что даже смотреть на тебя не могу, – прошептала я.
Без лишних слов я спустилась вниз, выхватила из шкафа свою куртку и выбежала из дома.
В тот миг я поклялась себе никогда больше сюда не возвращаться.
Раньше мне казалось, что те две недели после поцелуя с Ноланом были самыми ужасными. Теперь я осознала, насколько ошибалась.
Добравшись до дома, я целых два дня не вставала с постели. Принимала таблетки, которые украла у мамы, и впервые за несколько недель смогла выспаться. Невзирая на это, чувствовала я себя отвратительно. Совсем не получалось отключить эмоции и воспоминания, которые снова и снова обрушивались на меня как потоп и не давали дышать. Ни домашний телефон, ни мобильный я не включала, потому что не хотела ни с кем разговаривать, но в то же время чувствовала себя так одиноко, как никогда в жизни.
На третий день я все-таки заставила себя подняться, чтобы сходить в душ. Дойти до ванной комнаты и снять одежду стоило мне почти всех оставшихся сил. Встреча с отцом как будто высосала из меня всю энергию. Я ощущала себя зомби.
