«Отлично, – бросившись на прикрепленную к стене каюты койку, выдохнул Серов. – Юрист телеграмму поймет правильно и сможет прочитать. А если его нет? – Он покрутил головой. – Куда он, к черту, денется. Подведем итоги. Послезавтра они перехватят Туза и Юркина. Правду узнать смогут быстро. Абрек в этих делах спец. И что дальше? Наверняка выйдут на Лудову. Прижать ее сразу не смогут. Пара дней потребуется на изучение ее образа жизни. Чтобы найти слабое место и взять, когда серьезного сопротивления никто оказать не сможет. Господи, – в который раз за последнее время обратился он к тому, о ком всегда говорил с иронией, – пусть у нее будет любовник. Там ее прихватить не составит труда. – Закрыв глаза, Серов потянулся. В то, что Юркин никуда обращаться не будет, он был уверен. Во-первых, кто ему поверит, если он обратится в милицию. И кроме того, вскроется его связь с Тузом, московским уголовником. А вот рассказать Тузу о визите троих или четверых амбалов в масках он, конечно, может. Что его спеленал один человек, Юркин, конечно, не скажет. Впрочем, не это главное. Если парни правильно поймут телеграмму, то пусть он говорит Тузу что угодно».
– Гром и молния! – зло прошептал Ковбой. – Ведь Туза никто из парней не видел! – Он с чувством выматерился.
– Ты чем-то недоволен? – услышал он голос Палусова.
– Я органически не перевариваю бездеятельности! – резко ответил Серов. – Вы похищаете моих детей и жену! Я выполняю все требования. Еду к вашей дочке! А здесь, – Сергей вскочил, – какого дьявола вам надо?! Где Надя и сыновья?! Вы же обещали! В ад без парашюта тебя и твоих шестерок!
– Ну вот, – укоризненно сказал Палусов. – Я думал, сутки с Зиной пойдут вам на пользу, ан нет. А о том, зачем все это, ты узнаешь чуть позже. Сейчас я занят спасением твоих детей и жены. Я человек слова, и поэтому они будут возвращены целыми и невредимыми. Что же касается того, в чем ты меня обвиняешь, то мне просто обидно слышать это. Я уже говорил и повторяю, хотя никогда ни для кого не делаю этого. Я понимаю твое состояние. В похищении твоих детей и жены я не принимал никакого участия. И на тебя вышел совершенно случайно. А вот когда узнал, кто ты, – голос Палусова построжал, – решил, что ты мне понадобишься. Тем более выбора у тебя и нет. Или ты будешь работать на меня, или… – Он замолчал.
– Слушай сюда, – жестко проговорил Серов. – Я сделаю все, что ты захочешь. Приму как задание любую бредовую идею. Но только после того, как Надя и сыновья будут в Москве и я буду уверен в этом. Надеюсь, я сказал понятно? – спросил Сергей.
– Разумеется, – согласился Палусов. – Так все и будет. А сейчас я, в свою очередь, хочу предостеречь тебя. Любой твой неверный шаг, и все. Ты меня понял? – Не успел Сергей ответить, как раздался негромкий металлический щелчок. Палусов отключил микрофон.
– Что? – поразилась Зинаида.
– А то! – прошипел Рошфор. – Иначе он нас всех подведет под статью. Если у тебя будет какой-то шанс смягчить наказание и отделаться червонцем усиленного режима, то меня расшмаляют. И президент не помилует! – зло закончил он.
– Радужную перспективу ты мне нарисовал, – нашла в себе силы сыронизировать Палусова.
– Я сказал о том, что будет. Он сдаст нас. Понимаешь ты это? Как только он выйдет из психушки, с ним сразу будут говорить ребята из ОББ. И все! – воскликнул Пахомов. – Нам крышка. Наверняка кто-то уже сообщил в отдел, что Раков постоянно твердит о присланной ему голове. О том, что мы…
– Но как это сделать? – кусая губы, спросила Зинаида.
– А вот об этом надо думать тебе, – отрезал он. – У тебя связи. В конце концов, ты втянула меня в это. И все замутила ты! Если меня сцапают, я так и буду говорить. И смогу доказать это, ясно?
– Куда яснее, – сказала она. – Я-то думала, мы делаем одно дело, и поэтому…
– Сейчас главное – спасти свою задницу, – перебил он.
– Ты насмотрелся видиков, – усмехнулась она, – и говоришь языком их героев. Но тем не менее ты прав. Спасти себя можем только мы. Хорошо, я постараюсь сделать так, чтобы Раков из психушки не вышел. Но мне не понравились твои слова. – Зинаида посмотрела ему в глаза.
– Да я это в горячке ляпнул, – отводя взгляд, буркнул Рошфор.
– Значит, ты можешь в горячке и еще что-то вроде этого ляпнуть, – усмехнулась она. – Оказывается, ты собираешь доказательства моей преступной деятельности, – засмеялась она. – Вот уж не думала, что Станислав Пахомов, гроза местных уголовников, прозванный за ум, хитрость и жестокость Рошфором, может подставить под топор палача женщину, которую он когда-то обожал. Или ты обожал моего отца, – она усмехнулась, – который в свое время мог все?
– Он и сейчас может многое, – буркнул Пахомов.
– Ему недолго осталось. – Поняв, что сказала лишнее, засмеялась. – Правда, это пока только мечта, которую я выдаю за действительность. Но ты знаешь, как я отношусь к отцу.
«Что-то она задумала, – решил Рошфор. – Неужели нашла способ разделаться с Паулюсом? Но, впрочем, сейчас куда важнее Раков». Он шумно выдохнул. Ладони стали влажными.
– Почему ты молчишь? – спросила Зинаида.
