– Самый что ни на есть, – улыбнулся Юрист. – А что, у вас ко мне есть какие-то национальные претензии?
– К вам нет. – Немного помолчав, худощавый сказал: – Некоторое время, вполне возможно, до вашего полного выздоровления, вам придется побыть здесь.
– Но я уже говорил, – нервно проговорил Юрист, – что моя семья не сегодня-завтра обратится в милицию. А так как Россия и…
– Напишите своей жене, – перебил его худощавый. – Все, что хотите, читать мы не будем.
– Какое доверие, – усмехнулся Павел. – Но предложение я принимаю с удовольствием.
– Сейчас вам принесут бумагу и авторучку. – Худощавый пошел к двери.
– И конверт, – добавил Павел.
– Где она? – строго спросил Якин сидевшего с перевязанной головой Эмира.
– Не знаю я, – плаксиво протянул тот. – Меня по башке треснули, я сознание потерял. Очнулся, какие-то парни руки заломили и потащили. До сих пор плечи ломит. Вы бы…
– Мне нужна женщина! – строго проговорил Якин. – Я даю тебе на раздумье полчаса. Не заставляй меня делать тебе больно, – как отец закапризничавшему малышу, мягко добавил он.
– Но я не знаю, где она! – испуганно воскликнул Игорь. – Честное слово.
– Какая у тебя может быть честь! – презрительно фыркнул Якин. – А без чести и слово ничего не стоит. Сейчас полвторого. В два я вернусь.
– Ну, Петр Авдеевич! – умоляюще закричал Эмир. – Я не знаю, где она!
– Спартак, – негромко сказал Якин открывшему перед ним дверь рослому, накачанному силой мужчине, – вопросы будешь задавать ты. И запомни, – предупредил он, – мне нужен результат. – Выйдя в небольшую комнату, увидел стоявшую у двери дочь. – Таня? – удивился он. – Ты зачем…
– Что с ним? – шагнув вперед, спросила Татьяна.
– Прошу тебя, – он вздохнул, – забудь этого подонка. Уверяю, дочь, он тебя не стоит.
– Может быть, и так, – кивнула она. – Но неужели ты не можешь понять? Я хочу видеть его. Он все-таки первый мужчина в моей жизни. Как человек, он, может быть, и дерьмо, но как…
– Танюша, – Якин обнял дочь за плечи, – его нашли в комнате той женщины. И я уверен, что Игорь пытался ее изнасиловать. Это она раскроила ему голову. У него на руках глубокие царапины. Их могли оставить только женские ногти. К тому же, где она? – Он развел руками. – Она оказалась способной справиться с этим здоровенным идиотом. Разбила ему голову, забрала детей и сбежала.
– Значит, он хотел ее изнасиловать, – пробормотала Татьяна.
– Сто против одного, – подтвердил отец.
– Папа, я хочу его видеть.
– Зачем, доченька? – вздохнул он. – Это ничего, кроме…
– Не затем, чтобы сказать ему «милый». – В глазах плескала злоба.
– Ну что же, – согласился Якин. – После того как он скажет, где женщина, – пожалуйста, он твой.
– Шеф, – заглянул в комнату кудрявый здоровяк, – здесь на адрес Эмира депеша пришла. – Он протянул сложенный вдвое бланк телеграммы.
Якин развернул его и быстро прочитал.
– Кто такой Саша? – он взглянул на дочь.
– Не знаю. – Татьяна пожала плечами.
– «Саша погиб в автокатастрофе», – вслух прочитал отец.
– Мулла! – воскликнула Татьяна. – Его Игорь в Москву посылал.
– Идиот, – хлопнул себя по лбу отец. – Конечно же! Как я этого сразу не понял. Что-то у Паулюса с Москвой. Тогда женщину тем более необходимо найти, – пробормотал он, – и беречь как зеницу ока. Старею. – Повернувшись к удивленной дочери, он устало улыбнулся.
– Ну что ты, – засмеялась она, – ты мужчина в расцвете сил.
– Спасибо. – Он с улыбкой чмокнул ее в щеку. – К тому же еще не поздно, нужно только найти ее.
– Ну у тебя и видок, – усмехнулся сидевший перед закрытой дверью смуглый молодой мужчина.
– Хорош, Леший, – недовольно буркнул Мамелюк. Закрывавший его нос тампон был укреплен маленькой решеткой полосок лейкопластыря.
– Болит? – сочувственно спросил Леший.
– А как ты думаешь! – разозлился Мамелюк.
– А хрен его знает, – Леший пожал мускулистыми плечами, – меня шкуры за нос не кусали. – Не выдержав, расхохотался.
– Как она? – кивнул на дверь Мамелюк.
– Барабанила всю ночь, – хмуро отозвался Леший. – О сыновьях спрашивала.
– Вообще-то зря мы ее тяпнули, – буркнул Мамелюк. – Надо было ее там кончить, и все.
– Ты думаешь, я дал бы тебе бабу убить? – спокойно спросил Леший.
– Что? – поразился Мамелюк. – Да ты… – И тут же от резкого удара в солнечное сплетение осел, прижав руки к животу.
